Только что с божественной сковородки.
Вояка хмыкнул и оторвал увесистый шмат. Его глаза на мгновение блеснули, выдавая голод, но лицо оставалось каменным.
— Макс, говорю по-честному: у меня пригорает, — он вонзил зубы в мясо и оторвал кусок с такой силой, будто это был его враг. — Кого назначили? Тебя? Пост должен был стать моим, по всем статьям!
В его голосе звучала ярость, тщательно контролируемая, но от этого не менее опасная.
— Пять-четыре в мою пользу! — я усмехнулся, наблюдая за его реакцией.
— Как будешь догонять?
Эстебан опешил и едва не подавился закуской. Его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Он прожевал, сглотнул и неожиданно расплылся в широкой улыбке.
— Ха! В этом я точно не проиграю! — вояка ткнул в меня пальцем, на котором блестел жир. — Кто первым качнёт канонира до полтинника — тот и рулит пушкой. По рукам?
Он протянул ладонь. Вот ведь жук хитроумный! Я договаривался на обмен со Скиппи, а этот волчара претендует на личное владение! Впрочем, у меня есть тридцать очков свободных навыков.
Правда, хотелось их потратить на кровавое мастерство. Там и новый глиф легендарный не за горами — за 150 суммарных очков классовых навыков, а это ещё десять пунктов.
— По рукам! — я сжал его ладонь, чувствуя, как между нами проскочила искра соперничества.
— Отлично, — он кивнул с видом человека, заключившего выгодную сделку. — Я к штурвалу. Кто-то же должен держать курс, пока весь личный состав в хмельной отключке.
Смотри не разбалуй их, а то сядут на загривок.
В его словах звучало предупреждение опытного командира, знающего повадки стаи.
— С таким офицером точно не сядут.
— Верно, верно, — задумчиво ответил Эстебан, размышляя о чём-то далёком и важном, и двинулся на корму.
Глядя ему вслед, я понял: это не конец противостояния. Ставки будут только расти. Но где наша не пропадала? К тому же, когда кто-то подстёгивает ставить рекорды, прогресс не заставляет себя долго ждать.
Тем временем вечеринка не просто набирала обороты — она раскручивалась, как бешеный маховик, грозя вот-вот сорваться с оси и превратиться в первоклассную вакханалию. Воздух на палубе уже гудел от выкриков, смеха и ударов кружек.
Густаво схватил полную бутылку с тёмно-жёлтым содержимым, запрокинул голову и влил её в себя залпом, без остановки. Его кадык ходил вверх-вниз, а глаза, почти закрывшиеся, поблёскивали из-под тяжёлых век.
