Нет, она не начала балакать по фене, как наша «братва», не сплёвывала через плечо и не чесала затылок. Но ценности менялись день за днём. «С кем поведёшься, от того и наберёшься», «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» — эти прописные истины работали безотказно даже на существе из другого мира.
За какие-то три дня её психологический возраст вырос с шестнадцати лет до совершеннолетия. Наивная доверчивость таяла, уступая место лёгкой хитринке в уголках глаз. Она изредка распознавала ложь, научилась отвечать колкостью на колкость.
Иногда, поймав её взгляд, видел в нём расчётливость, от которой по спине пробегали мурашки. Я хотел уберечь её от этого пагубного влияния, защитить последний островок невинности на нашем корабле, но был бессилен. Плохой из меня дедушка.
Грызлинги тоже мутировали. Их примитивный юмор приобретал оттенки иронии и сарказма, а тупые шутки сменялись действительно острыми блюдами. Теперь земляне испытывали испанский стыд гораздо реже.
Что-то человеческое пробуждалось в этих меховых шариках.
Впрочем… чему удивляться в месяц перемен? Не знаю, как работает чёртова магия Архипелага, но она трансформирует всех, кто попадает в её объятия. Я сам стал другим. Ответственность нависала тяжёлым грузом, заставляя анализировать каждый шаг, каждое слово. С одной стороны, был напряжён до предела, с другой — впервые чувствовал, что занимаю своё место.
Характеристика лидерства росла ежедневно, а вместе с ней — и лояльность соратников, с которыми прошёл через кровь, пот и слёзы.
Съел не один пуд соли. Наше скромное братство закалялось в испытаниях, дружба крепла, и я понимал, что не имею права их подвести.
В глубоких размышлениях даже не заметил, как на корме появилась физиономия Эстебана.
— Обед готов, подменю тебя, — коротко бросил он.
С прошлого вечера у руля, проголодался. Спорить не стал. Так уж получилось, что навыки штурмана практически никто не развивал.
Изредка нам помогал Олаф, которому тоже пришлось по душе управление кораблём.
Уселся за столом, наблюдая, как оголодавшая братва стучит стаканами. Вскоре кормилицы наполнили тарелки, и мы дружно приступили к трапезе. Эти четверо парней… едва ли не залпом выпили уху, чем вызывали всеобщий смех.
— Давид, распакуй один трёхзвёздочный комплект, нам высаживаться скоро, — решил я не мелочиться.
