А должников буду не гнобить, а переселять на новые земли. Дождусь Шульца и дам ему задание, упустил я этот момент, увлёкся всякой мишурой.
Если кратко, то этот делец, пытается получить монополию на крымскую соль. Его нынешняя поездка в столицу была первым этапом переговоров. А потом, достигнув желаемого, эта сука взвинтит цены, заплатив за молчание губернских властей. Простые малоросские и белорусские мужики оплатят его суперприбыли, с которых эта гнида даже не подумает, платит налоги, ведь откуп будет по фиксированной и минимальной цене.
Понятно, что мне он этого не говорил, но нужно быть кретином, чтобы не понять мотивацию этого афериста.
И вдруг лет через пять, из помойной ямы выползает «респектабельный» жидовский банкир Перетц, который даже не думал бросать спаивать и загонять в кабалу простого мужика. Наоборот, при поддержке купленной власти он выйдет на иной уровень паразитирования. Я понимаю, что такое поведение обусловлено идиотскими законами Империи, завтра же напишу Павлу об откупах и их вреде экономике.
Но, похоже, дело не только в законах. Власти пока просто не воспринимают всерьёз угрозу консолидации капитала в руках, обособленных сектантских групп. Тонкий ручеёк жидовской и старообрядческой коррупции уже начал своё победное шествие по бесконечным просторам моей Родины. Через сто лет потомки ростовщиков и откупщиков, превратятся в уважаемых банкиров и промышленников. Именно они станут основными спонсорами и организаторами революции, которая похоронит русскую цивилизацию.
В общении Перетц был также противен и омерзителен как шахматист из моего времени. Непонятные словесные кружева, которые с учётом его акцента смотрелись комично. Попытки объяснить мне очевидные вещи экономического характера. Если перевести на нормальный язык, то ростовщик рассказывал, как он на благо диаспоре будет грабить мою страну. Я так и не понял, чего он хотел. Скорее всего, искал во мне союзника и дополнительную поддержку, неизвестно же, как далее сложится моя жизнь.
Может, просто принюхивался или не смог правильно выразить свои мысли. Меня всё сильнее и сильнее корчило от брезгливости и омерзения. Откровенно возмутило, что этот деятель кроме монополии на крымскую соль, хотел получить какие-то преференции по канцелярке и лампам. Ещё и намекнул на право самостоятельно производить мою продукцию. Этот ушлёпок, скорее всего, не понимает, с кем имеет дело.
