Только пообещайте мне не рисковать своей жизнью, я никогда себе не прощу, если с вами, что-то случится. Не получится свершить правосудие, то значит такова моя несчастная судьба.
Ушаков хотел возразить, но не смог, вернее ему не дали. Рука Жеребцовой дошла до члена, который давно стоял колом. Она перевела взгляд на опять покрасневшего как рак прапорщика. Нежно поцеловав его, она произнесла.
—Помните одно, мой герой. Сегодня преследованию подверглась я, завтра другая, а потом Константин может добраться и до вашей милой Катеньки.
Не дав возмущённому Ушакову ответить, она с силой впилась в его губы. Николай пытался что-то сказать, но потом с жаром ответил. Далее осмелев, он начал покрывать поцелуями набухшие розовые соски.
Лёжа под пыхтящим прапорщиком, обхватив его ногами, Ольга думала, что как легко всё прошло. Но у неё есть ещё целых два дня, для того, чтобы окончательно заморочить голову этому глупцу до состояния полного умопомешательства. А пока можно полностью отдаться плотским наслаждениям и задуматься о постоянном молодом любовнике.
Глава 1
Июль 1798 года Порховский тракт, Российская Империя.
Если раньше я думал, что путешествовать по нынешним российским дорогам невыносимое испытание, то вынужден признать своё заблуждение. Одно дело неторопливо ехать из столицы в Новгород и далее в Москву, по вполне себе ровному и утрамбованному шоссе. Но совсем иначе выглядят тракты на других направлениях. Такое ощущение, что с 1784-го года, когда по новой дороге проехала Екатерина, её больше не ремонтировали.
Это я так ворчу, отбивая задницу на очередной кочке. После трёх дней езды верхом решил не мучить себя и пересел в свой комфортабельный возок на рессорах. Царевич я или нет? Тем более что все хозяйственные и прочие бытовые вопросы были решены заранее. Рота была в надёжных руках Фитцнера, егерям мои советы не нужны в принципе."
"В начале, когда полк выступил в поход, хватало сумбура и неразберихи. А как ещё могло быть, если одновременно начинается передвижение почти трёх тысяч человек, а ещё огромный обоз с артиллерией.
Фон Миллеру не удалось полностью переформировать наш полк в бригаду, но полноценные двенадцать рот были созданы. Ещё у нас, в отличие от обычного мушкетёрского полка, было шестнадцать орудий, вместо положенных восьми. Несколько офицеров и полсотни старослужащих солдат остались в Новгороде на хозяйстве и должны были обучать следующее рекрутское пополнение.
