Беспокойное лето

— Дим! У тебя кружки где?"

"— Нету! — Пожал я плечами. — Вчера девчонки последнюю разбили, зато у меня есть отличная стеклянная банка. Тюремное ретро, так сказать.

— Ты издеваешься? — Возмутилась ведьма. — А почему тюремное. — Тут же в ее голосе прорезалось любопытство.

— Так в тюрьме в таких вот банках чифир варят. — Пояснил я, вставая и прикрываясь одеялом, не хотелось мне трясти комиссарским телом перед этой женщиной.

— Ты сидел? — Еще с большим интересом спросила она, я отрицательно помотал головой.

— Ну, какие твои годы. — Подмигнула она мне.

— Типун тебе на язык. — Буркнул я. — Ты чего тут забыла? Опять Василиса послала обо мне заботиться?

— Нет. — Вздохнула ведьма так глубоко, что у нее даже пуговка на груди расстегнулась. — Я это… — Она уселась на мою кровать и сложила ладошки на коленях, словно послушная школьница. — Я извиниться хотела. В общем, я не хотела.

— Ты не ожидала. — Поправил я ее. — Не ожидала, что так огребешь от Василисы за свои шалости, но в целом то ты всего этого хотела.

— Она кинула на меня злой взгляд. — Потому что тебе это казалось забавным, так ведь?

— Ну Дим, — Очаровательно улыбнулась она мне, вот чего у нее не отнять, так это того, что несмотря на всю жуткость, она была красивой. — Такова моя природа.

— Природа. — Я сел рядышком с ней и положил руку ей на колено не потому, что пытался проявить к ей знаки внимания, а просто потому, что это показалось уместным. Девушка вздрогнула.

— Злат! Я вчера общался с Царевичем. — Она снова вздрогнула. — Ну так вот, он говорил, что вся та фигня, что он творил, он делал потому, что такова его природа. Ты же знаешь Ивана? — Она кивнула. — Так вот, всякий раз, когда ты творишь гадости, думай о том, что ты поступаешь, как он, и, возможно, закончишь как он.

— Ты мне мораль читать вздумал? — Усмехнулась мне ведьма. — Сидит, весь такой честный благородный, за коленку меня щупает, и вещает о том, что надо быть хорошим.

— Ай. — Я встал и сбросив одеяло принялся натягивать штаны. — Ты сама прекрасно знаешь, что мне сейчас до твоих коленок дела нет. А над словами моими задумайся, я не призываю делать добро направо и налево, я прошу думать, не больше. — Я открыл шкаф и принялся перебирать футболки, остановился на той, на которой было написано «Пилоты каменного храма», натянул ее и повернулся к Злате.

— Чего расселась, иди завтрак готовь.