Именно в это мгновение я по-настоящему осознала, что именно произошло, и вцепилась в лацканы герцогского камзола. Я пыталась не упасть. Пережить невероятные новости!
Дантос, разумеется, поддержал. Потом заглянул в глаза и улыбнулся – устало, но лучисто.
– Всё, Астрёныш, – в его голосе тоже усталость прозвучала, – больше никаких одарённых и никаких старейшин. Мы сами по себе.
Я нерешительно кивнула. И хотя возвращаться к ситуации не хотелось, спросила:
– Как думаешь, почему Лосс так поступил?
– Тебе видней, – парировал герцог Кернский.
– Ты лучше с логикой метаморфов знакома.
Я невольно поморщилась – да уж, что есть, то есть. Сказала, помедлив:
– Не думаю, что это считывание являлось личной инициативой Лосса. Полагаю, всё было согласовано и спланировано. И то, с чем мы столкнулись на приёме в честь Руала… думаю, нас не простили. Мои сородичи не пожелали смириться с нанесённым им поражением.
– Ну я бы на их месте тоже не пожелал, – отозвался Дантос.
– Да, но смириться всё-таки придётся!
– Придётся, – согласился герцог Кернский, а я закусила губу, возвращаясь мыслями к Лоссу.
К чему эта попытка считывания? Зачем? Чего именно одарённый хотел добиться? Совершить какую-нибудь гадость от моего имени? Получить возможности превращаться в карликового дракона? Или просто подцепить на крючок?
Мол, смотри, Астрид! Попробуешь сделать что-то, что нам не понравится, сразу запишем тебя в дебоширки или убийцы! Отомстим за любое неповиновение в два счёта! Раньш, чем успеешь вздохнуть!
– Астрёныш… – позвал Дан.
А добившись моего внимания, продолжил: – Какая теперь разница? Главное, что попытка не удалась. А новой возможности ты не предоставишь.
Я снова задумалась, а спустя пару минут кивнула. Потом прикрыла глаза и подставила губы, требуя поцелуя. Герцог Кернский, несмотря на врождённое упрямство и полное отсутствие совести, мучить не стал. Он наклонился и нежно провёл по нижней губе кончиком языка.
Это был повод! Вернее, очень веский повод напрочь забыть о метаморфах, вспыхнуть и придвинуться ближе.
Только продолжение вышло возмутительно коротким, потому что…
– Малышка, прости, но я безумно хочу есть, – заявил Дантос, отстраняясь. Пришлось к этому желанию прислушаться, зато чуть позже…
Лежу. Лежу на животе, ощущая кожей прохладу атласных простыней и жар, которым веет от камина. Слышу потрескивание дров и тихое завывание бури – она два часа назад, когда мы ужинать садились, разыгралась.
Молчу.
