Но все чаще и чаще он открывается мне с новой стороны, ломая прежнее о себе впечатление. Я не могу быть уверена, что знаю мужа до предсказуемости вдоль и поперек.
Бессмысленно продолжать прятаться. Рано или поздно снова предстанем друг перед другом. Не могу же я оставшийся срок годности данного брака сидеть взаперти?
Я тянусь к замку и робко отпираю дверь. Петли скрипят, в лицо тут же врезаются лучи заходящего за спиной Глена солнца. Моргаю и фокусирую спустя мгновение взгляд на лице мужа.
Выглядит он как будто та собака из пословицы про плохую погоду, которую нерадивый хозяин на улицу все же выгнал.
Темные глаза исподлобья и ожидающий неведомо чего взгляд, насупленные брови и намек на улыбку на чувственных губах.
В груди что-то екает, а в глазах жжет. Я быстро моргаю, чтобы не дать волю слезам.
Нет.
Я совершенно не скучала.
Совсем.
И не волновалась ни капельки.
И не помню уже как этот высокий и сильный мужчина просто рухнул на месте, и как я увидела его эти глубокие раны с запекшейся кровью и сочащимся гноем.
Одно дело слушать отчеты Генри и другое, вот так вот убедиться лично, что опасность действительно миновала.
Но я не могла прийти раньше. Нет. Я бы себя и это новорожденное чувство к собственному супругу выдала с головой. Плакал бы тогда весь план и оставшееся мне время в поместье, да и на юге в целом.
Глен бы наверняка бы выставил бы меня прочь, отправив восвояси, возиться с неровно дышащей к нему девицей он точно не захочет, она ведь испортит весь его замысел и разводится откажется на отрез.
А такая жена как я — ни ему, ни герцогству точно не нужна. Одним своим присутствием она как неразорвавшаяся бомба. Постоянное напоминание соседям за горами об угрозе их суверенитету. Да и для мужа я тоже неплохой такой символ, ну прям военное знамя. И не зря же он меня от селил от себя, видеть лишний раз не желал.
Вот угораздило влюбиться в него!
Набираю воздуха в легкие, чтобы сказать сама не придумала еще что или прогнать Глена прочь.
Вот это дела!
Одного вдоха достаточно, чтобы осознать, что непривычное давление на жалость и эта стремление стереть прочерченные меж нами границы приличий оказалось результатом хорошей такой попойки.
Ничего себе перегар!
— Ева-а-а, — зовет муженек, безмятежно улыбаясь и тянет ко мне руки. Краем глаза отмечаю, что на одной из них нет перчатки. И как раньше не заметила?
А. Была слишком занята любованием этого смазливого личика.
Отшатываюсь назад, герцог переступает через порог и оказывает в прихожей дома.
