Словно это решенный факт, не подлежащий пересмотру. Истина во плоти.
У меня дергаются уголки губ. Но даже на жалкую улыбку они не способны. Разочарование и облегчение… о, к ним еще добавляется боль. Глен рассказал мне все, открылся, показал всю свою слабость и печаль и…отверг.
Я встаю и неловко вырываю ладонь из не пытающихся удержать ее пальцев. Ему не нужны мои утешения или соболезнования, мои слова, полные жалости и сочувствия.
Когда болит сердце, начинают появляться и другие недуги.
Вытираю рукой не успевшую исчезнуть влажную дорожку от слез на щеке мужа.
Он шокировано поднимает голову, не ожидал прикосновения. Хе-хе.
— Прости, что меня не было рядом, когда у тебя были трудные времена.
— Это… — Глен сглатывает. — Было до встречи с тобой.
Киваю и наконец могу немного улыбнуться:
— Я знаю. И все равно, мне очень жаль. Настолько, что я чувствую себя виноватой, что не знала тебя тогда. Это меня очень беспокоит. Поэтому, теперь, когда мы уже неплохо начинаем друг друга знать, я хочу, чтобы ты был счастливым.
Часы на комоде тихонько звякают.
Полночь. Момент, когда все те часы — уходящие в прошлое — что отмеряет время, обнуляются и стираются с наступлением нового дня.
— С днем рождения, Глен!
Наклоняюсь, убирая руку с его щеки, и прикасаюсь к ней губами, запечатывая на теплой коже поцелуй.
33
— Проснулся?
Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что недавно вставший Глен неловко жмется на пороге кухни.
Муж бурчит что-то утвердительно под нос. Не отрываю глаз от румянящегося от жара теста, остается только представить мысленно этот смущенный взгляд и покрасневшие щеки супруга.
Ловко переворачиваю на сковороде блин.
— Почти готово. Подождешь меня за столом? — говорю максимально обыденным тоном.
— …ага.
Когда он уходит, я тихонько выдыхаю. Как бы не старалась держать лицо, не одному герцогу сегодня не по себе. Если честно, я тоже с трудом нахожу ответ на вопрос как себя с ним вести.
Ночь была такой откровенной, но как вести себя на следующее утро? Поэтому я и решила придерживаться стратегии делать вид как ни в чем не бывало.
Беру блюдо с горкой блинов и выхожу из кухни. Глен послушно сидит за столом.
— Готово! Чая? С мятой, хорошо? О, бери еще джем, очень вкусный… — продолжаю лепетать, разливая напиток по чашкам. — Кстати, своих горничных я отпустила до обеда, можешь не переживать, тебя тут никто не видел. О том, что великий герцог ночевал в пристройке знаем лишь мы вдвоем.
