Что ж, по крайней мере, не стоит опасаться ожидать на порог герцогского поместья брошенного и забытого любовника прошлой Евы. Всего ему хорошего, надеюсь, никогда не встретимся.
Если не считать пары бутербродов, больше мне в рот ничего не лезет, после таких-то новостей.
— А меня покормишь?
Муж тянется ко мне с улыбкой и кивает на тарелку с фруктами.
Фыркаю и подношу к припухшим от поцелуев под покровом ночи губам любимого алую черешню.
— Тебе — только самое сладкое.
Вся заварушка на приеме разрешилась без нашего с Гленом участия.
Однако, для честности, не мы ее и заваривали.
Недовольные послы королевства Соммер покидают поместье и южное герцогство после обеда, принцесса Сильвия, принеся свои самые искренние извинения нам с Гленом, сердечно обнимает меня на прощание — вот это реально неожиданно — и уезжает вместе с Августом и его сопровождением в столицу после ужина.
Остается в поместье только один гость.
Мой, то есть прошлой Евы, отец.
Маркиз Эверетт испытывает неловкость, это видно по нему невооруженным взглядом.
Отпустив страх быть раскрытой и заклеймённой ведьмой за попадание в чужое тело, я замечаю, что находится рядом с родителем становится в разы проще.
Те несколько дней, что Оскар Эверетт гостит в нашем с Гленом доме, проходят мирно и тихо.
А еще я окончательно оккупирую покои мужа.
В гардеробной появляется все больше сменной женской одежды, а в ванной различных девичьих мелочей вроде кремов и шампуней, парфюмерных масел для тела.
И Глен ничего против не имеет. Напротив, кажется, словно он только рад такому соседству. И проведенные совместно ночи это доказывают.
Отец вместе с Гленом и Генри выбираются на рыбалку, вчетвером мы пару раз выезжали в город на ужин в дорогой ресторации, маркиз пожелал сопровождать меня во время моей рабочей вылазки на место начавшейся стройки отеля-курорта и даже вступил с Эваном в ожесточенный спор по поводу выбора предстоящего названия будущей южной достопримечательности.
В целом, могу судить по выражению лица отца, он неплохо проводит время. За это время я успела лично узнать родственника и отпустила все сложившиеся на его счет предрассудки.
— Прости, — говорит отец, когда мы с Гленом провожаем его в дорогу на крыльце дома. Глен отворачивается и принимается контролировать погрузку веще в карету, предусмотрительно оставляя нас наедине.
— Он весьма неплох.
