Беспощадный (СИ)

 — Минимальная церемония, чисто для галочки.

Едва заметно киваю, внутренне радуясь. Тратиться на прощание с человеком, вышвырнувшим нас из дома, я не собираюсь.

— А с документами для будущей продажи что? Можно начать готовить сейчас?

Алекс медленно кивает.

— Подготовить бумаги заранее можем, чтобы потом быстрее было. Но любая попытка провернуть сделку до твоих двадцати трёх может накрыться в суде.

— Ясно, — цежу сквозь зубы, раздражаясь от всей этой бюрократии и вынужденного ожидания.

Хочется послать всё к чёрту, но я понимаю, что это ничего не изменит.

Резко разворачиваюсь и шагаю к выходу. Сердце колотится, как бешеное, в висках стучит. Хочется поскорее выбраться отсюда, глотнуть свежего воздуха.

— Пошли, Джи, — бросаю через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно."

"Слышу, как сестра вскакивает и семенит за мной. Ее каблуки цокают по паркету. Выхожу на крыльцо, холодный ветер бьет в лицо. Достаю сигарету и телефон из куртки. Руки немного трясутся, но я стараюсь не обращать внимания.

На экране куча пропущенных от Лисёнка. Глаза бегают по сообщениям:

""Привет, как вы там?"" ""Почему не отвечаешь?"" ""Я беспокоюсь."" ""Прошу, ответь.""

Блять. Запихиваю телефон обратно в карман. В голове вертится миллион мыслей. Как теперь быть с ней? Послать нахер или попытаться поговорить? О чем вообще говорить? ""Извини, твой дядя — наркобарон узнал про нас, теперь мы в жопе."" Охуенно просто.

Прикуриваю, затягиваюсь. Дым наполняет легкие, но не приносит облегчения.

Внутри все кипит от злости и обиды. Нахрена я в это влез? Надо было держаться подальше. Но нет, понесло меня.

— Чего ты так торопишься с наследством? — тихо спрашивает Джина.

Ее голос возвращает меня в реальность.

— До дня рождения всего три недели.

Выдыхаю дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе.

— Есть один хрен, который может все испортить, — отвечаю, стараясь не палиться.

Голос звучит хрипло.

— Почему раньше не сказал? — Джина таращится на меня своими огромными глазами.

В них читается беспокойство.

— Потому что тебе не нужно этим заморачиваться, — обрываю ее.

Получается резче, чем хотелось.

— Живи и радуйся, я сам разберусь.

Сестра вздыхает. Ее плечи опускаются.

— Дем, ты вечно говоришь не париться, — упрекает она. — Но я твоя семья. Хочу знать, что с тобой происходит.

Ее слова бьют прямо в цель. Джина права — она моя кровь, нельзя ее отталкивать. Мы всегда были близки, даже когда весь мир был против нас.