Беспощадный (СИ)

Стыдно ли мне? Нет, ни капли. Когда видишь, что творится у тебя дома, и понимаешь, что выжить можно, только обокрав кого-то на улице, начинаешь забивать на проблемы других.

Пару раз соседи вызывали опеку, чтобы спасти нас с Джиной. Опека просто закрывала глаза, будто всё шло как по маслу. В этом погрязшем в коррупции мире деньги решают всё.

С одиннадцати лет ублюдок начал свои грязные предложения — распространять наркоту по городу. Обещал быстрые бабки, которых нам так не хватало.

Я всячески старался оградить Джину от негатива за стенами нашего дома.

Берег и лелеял её, как мог. Но когда мы пошли в старшую школу, сестра часто плакала. Сучки-одноклассницы доставали её, обзывали оборванкой. Денег на одежду не хватало. Джи ни разу не проболталась о причине своих слёз, но я и так всё прекрасно понимал. Что я мог тогда сделать с этими злобными стервами? С пацанами я мог разобраться по-мужски, а с девками такой номер не прокатывал.

Отбросив неприятные воспоминания, подъезжаю к нашему дому на байке. Кругом ухоженные лужайки, аккуратно подстриженные кусты, счастливые семьи с детворой резвятся на газонах.

Лишь наш обветшалый домишко выделяется на их фоне. Стены в трещинах и подтёках, стёкла выбиты, а у самого крыльца навалена целая гора мусора: пустые бутылки, коробки из-под фастфуда и прочий хлам.

Отпихнув ногой ошмётки грязи, захожу внутрь. Едва переступаю порог, меня охватывает волна тошнотворного зловония — смесь перегара, плесени и каких-то до жути химических испарений. Закрыв нос рукавом косухи, пробираюсь дальше, в царство кромешного мрака.

Все окна замурованы толстым слоем многолетней грязи. На продавленном диване, как всегда, возлежит бесформенная туша моего отца с бутылкой пива в руках. Пихаю его ботинком — может, очнется от бесконечного запоя.

— Просыпайся, мудак, — рявкаю.

Спустя пару минут он начинает сонно ворочаться, открывая помутневшие белки.

— А, Дем, сынок, — сипит заплетающимся языком. — Как жизнь молодая?

— Получше, чем у тебя, ископаемое, — огрызаюсь в ответ.

— Решил проведать старика, узнать, не околел ли? — каркает он с ехидцей.

— Такие прожженные мрази, как ты, околеть не могут. Живучие, как тараканы.

— Ну и зачем припёрся? — спрашивает отец, прихлёбывая из горлышка.

— Устал разгребать твоё дерьмо, — едко роняю. — Ты вечно гребёшь под себя, а мне приходится разбираться с твоими долгами и проблемами.

Отец издаёт сипящий смешок и начинает кашлять, похлопывая себя по отвислой груди — видать, пытается удостовериться, что ещё жив.