Беспощадный (СИ)

— Пока не моё, — соглашаюсь, чувствуя, как каждая клеточка тела тянется к ней. — Но я это исправлю.

Воздух между нами словно наэлектризован. Её грудь часто вздымается, облизывает пересохшие губы.

Медленно тянусь к ее щеке, едва касаясь кончиками пальцев. Её кожа такая нежная и теплая. Она прикрывает глаза и тихо вздыхает. Больше не могу терпеть эту сладкую пытку. Решительно притягиваю ее за талию, прижимаясь всем телом.

Чувствую, как она тает в моих объятиях, становясь мягкой и податливой. Ее запах сводит с ума — легкий аромат цветочных духов смешивается с ее собственным, неповторимым запахом.

Губы находят пульсирующую венку на ее шее. Целую нежную кожу.

Руки нетерпеливо забираются под майку, исследуя изгибы тела. Все мысли испаряются, остается только желание. Наконец — то наши губы встречаются. Желание захлестывает с головой.

Жадно целую ее, слегка прикусывая нижнюю губу. Мелисса сладко стонет, этот звук словно электрическим разрядом проходит по всему телу. Руки скользят по ее спине, бедрам, хочу прикоснуться к каждому сантиметру ее кожи.

С трудом отрываюсь от ее губ, тяжело дыша. Голос хриплый от возбуждения:

— После этого ты все еще говоришь, что не моя?

Ее глаза затуманены, щеки покрыты румянцем. Но она мотает головой, прядь волос падает ей на лицо:

— Нет. Я не твоя.

Ее упрямство одновременно раздражает и восхищает.

— Ну и упрямая же ты, Лисенок, — рычу, неохотно убирая руки.

Каждая клеточка тела протестует против этого.

— Я просила не называть меня так, — бормочет, все еще тяжело дыша.

Ее грудь вздымается и опадает.

— А я просил стать моей, — парирую, пожирая ее глазами.

Она такая красивая сейчас — растрепанная, с припухшими от поцелуев губами.

— Ты не просил, — в ее голосе слышится вызов.

— Если попрошу, согласишься?

— Нет.

Усмехаюсь, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Черт, а я — то надеялся, что она легко поддастся. Видимо, придется постараться.

— Когда ты была девственницей, была посговорчивее, — намеренно провоцирую ее.

— Думаешь, раз я отдала тебе девственность, то теперь позволю играть с собой?

Во мне закипает злость.

Кулаки непроизвольно сжимаются, а челюсть напрягается. Я не привык, чтобы девушки мне отказывали — обычно они сами вешаются мне на шею, заглядывая в глаза с обожанием. Но эта…

— Ты ошибаешься, малышка, — рычу. — Я не играю. Я беру то, что хочу.

Она слегка вздрагивает под моим тяжелым взглядом.

— Я пытался быть милым, но раз тебе это не нравится, могу и по — другому, — продолжаю, делая шаг вперед.