Невидимая броня вокруг появляется — и не пробить ничем.
— Двигаться бы ещё с той бронёй он мог, — хмыкнул Вепрь.
— И что значит невидимая? — загоготал Клещ. — Прозрачная просто. Как к дару обратится, всё сам увидишь. Словно в бочке стеклянной сидит. Моя скорость и то полезнее.
— Ладно, завязываем базар. Пора деревяшки испытывать. Китар, показывай, как оно по грязи ползается.
Растянувшийся на куске коры Вепрь взял в руки короткие вёсла-загребалки.
— Вечный спор, — подмигнул мне Чопарь, когда я улёгся в свою ползанку рядом с ним.
— Никто тебе точно не скажет, какой дар ценнее и лучше. Порой и такой никчёмный, как твой, может пригодиться. Я дар делю на боевой и небоевой. У этих троих боевые — потому больше и не лезут в Бездну, если нора не белая. А вот мне после жёлтой пришлось ещё в бурую слазить. Охотнику и воину от умения сквозь преграды смотреть мало толку. С молниями уже попроще живётся.
Я объяснил охотникам как грести, чтобы, ни вода, ни грязь не попадали внутрь, и мы медленно двинулись по топи между кочек и прибрежных островков с ивами.
Зря я считал себя проворным и ловким. У взрослых мужиков ползать по болоту получалось ничуть не хуже моего. Первую половину пути преодолели, когда солнце ещё только-только поднялось в зенит.
Из схрона сегодня достал лишь метательные ножи. Сейчас мне важнее свободные руки — тяжёлого оружия хватает и у моих спутников. Но остановку на Журавлиных островках устроил ради другого. И дело даже не в небольшой передышке. Пора Ящерке освобождать верёвку и делиться сокрытыми внутри себя ценностями.
— У меня тут на разминку один панцирник заготовлен, — как бы между прочим сообщил я Вепрю. — Не подсобите с убийством?
— Не, долго ловить, — отмахнулся охотник. — Может, на обратном пути. Если, конечно, напасть не надумает. Тогда да — придётся подсобить. Чего про такую помеху молчал? Предупреждать надо. Панцирник — это серьёзно.
— Да не, — замотал я головой. — Ты меня не понял, дядя Вепрь. Ловить не надо. Пойман уже. Просто у меня сил не хватает прикончить.
— Возьмусь подсобить, — опередил всех Бочка. — Большой панцирник?
— Сажени две с половиной.
— Некрупный, — расстроенно скривился охотник. — Половина всего, что в сердце отыщем моя, половина тебе.
— Идёт, — поспешил согласиться я. — Тушка только чур тоже мне."
"— Да ради Единого, — не стал торговаться Бочка. — Там со шкурой больше возни. Замаешься пилить, обдирать. Показывай где.
— Только быстро там, — буркнул Вепрь.
