Если раньше он больше старался свалить Брона ударом, то теперь всё чаще и чаще норовит схватить. Так-то он с самого начала, едва понял, что его противник непрост, поймать Брона пытался — понятно, что в борьбе шансы у тяжёлого выше — но делал это не так очевидно и в лоб. Хитрил, чередовал удары с бросками. Понимает, что время работает против него.
— Готов ставить наше семя на Брона! Это всё! Это начало конца!
Только кто сейчас примет такую ставку? Никто. С каждой секундой разница в скорости соперников растёт и растёт.
Через минуту она уже очевидна настолько, что крики толпы постепенно сменяются хохотом, свистом и улюлюканьем. Ратибору бы уже пора сдаться. Так хоть крохи достоинства своего сохранит.
Но, что это?! Приблизившийся в своём танце к краю людского круга Брон внезапно валится вперёд. Не прыгает, а именно валится, падая под ноги набегающего Ратибора. Да его же в спину толкнули!
Крики, ругань, злой ор. Окружающая поединщиков толпа приходит в движение. Вот так подлость…
— Смотри!
Брон ужом выкручивается из-под рухнувшей на него туши противника и оказывается у того на спине.
Невероятно резкий, практически незаметный глазу удар кулаком сверху вниз в гривастый затылок — и почти успевший вскочить Ратибор падает на землю мешком.
Людской круг на миг замирает, а потом толпа — кажется, имя старшины первым выкрикнул Брымза — начинает всё громче и громче орать:
— Брон! Брон! Брон!
Что уж там. И мы с Айком орём. Это всё! Это точно победа!
Круг распался. Кто бросился поздравлять Брона, кто приводить Ратибора в чувства, кто бросать колкости в сторону понурившихся Удальцов и выяснять, кто толкнул поединщика.
Это я про Кишкодёров и Чёрных. Наши не настолько страх потеряли. Я же, проводив взглядом полезшего в центр толпы Айка, быстрым шагом припустил в сторону нужника.
Не могу больше терпеть. Причём, сразу в двух смыслах. Любопытство прорвало плотину страха. Мочевой пузырь пока держится, но там тоже на грани. Отолью и… Йок с ним! Только про Брона спрошу и больше ничего слушать не стану, изгоню сразу.
Заскочил в каменную комнатушку с дырой в полу, закрыл на щеколду дверь. Сделал дело, оправился. Стою, собираюсь с духом.
— Что за человек такой, этот Брон? Кто он? Говори.
И даю бесу волю.
Сердце колотится в груди. А руки уже не мои — пот, проступивший несмотря на холод, со лба не смахнуть.
— Брон не человек.
Что?!
И руки к вискам. Опять мои руки. Изгнал с перепугу и даже не понял, что сделал.
Не человек…
Ло"
"И всё. И весь разговор.
