Я ведь прикрылся ей! Задержал с её помощью хищника! Принёс в жертву ради выигранной пары секунд!
Нет… Это не Единый… Теперь я всё понял.
Бес! Демон! Злой дух! Я не отмеченный свыше…
Я одержимый!
Сгинь! Прочь! Изыди!
Я едва не упал. Только что ноги бежали сами — и вот я снова за них отвечаю. Я — опять я. Останавливаться, как и возвращаться бессмысленно. Девчонки мертвы, а зверь мне не по зубам. Зато я шестилапу очень даже по зубам. На один зуб вернее.
Где он там? Вообще гонится? Не останавливаясь, быстро оглянулся.
Йок! Ненасытный убийца! Двух жертв ему мало. Оставил добычу, чтобы сначала и меня сцапать, а сожрать уже всех вместе потом. На несколько десятков саженей отстал — едва его вижу — но разрыв сокращается. Если бы не Люма, я уже был бы трупом. Если бы не Люма и не бес, что толкнул её в хищника.
А куда я бегу? К болоту. И не просто к берегу, а к тому месту, где спрятана ползанка. Бесу не нужна моя смерть — направление он выбрал единственно верное. Добежать до посёлка бы я не успел. До места сбора тем более.
Да и помощи там ждать не от кого. Два охотника, что приставлены к бригаде — из самых слабейших вольников. Им с шестилапом не справиться. Только большую кровь бы общине принёс.
Вот уже берег и приметные кусты, под которыми укрыт мой кусок коры. Вёсла-лопатки за пазуху. Теперь хватаю ползанку и закидываю её на спину. Сразу в жижу бросать и грести — это смерть. Среди прибрежных островков он меня легко выловит.
Эти места мне знакомы, как свои десять пальцев. Шлёпаю по грязи от одного кусочка тверди к другому, продираюсь сквозь заросли, ныряю под зелёные шапки ив.
Ползанка не успела просохнуть, оттого тяжелее обычного. И мешает бежать просто жуть как. Постоянно за что-то цепляется. Только ужас прибавил мне сил, и я пру напролом, как кабан.
А вот и всплеск позади! Грязь зачавкала сразу под шестью лапами. Не успею! Или успею? Не знаю… Бежать!
Не оглядываться. Не останавливаться. Не сдаваться. Вон уже и просвет. Островки закончились — дальше только туман. И топь. Настоящая топь — с мутной жижей, тиной и поднимающимися от далёкого дна пузырями.
Сюда он уже не сунется.
Ползанку со спины. Разворачиваю прогибом вниз — и насколько хватает сил швыряю её вперёд. Шлёпнулась на грязь, проскользила немного. Выдёргиваю из-за пазухи вёсла. Сжимаю куски коры в кулаках. Теперь сам. Разбегаюсь в два шага — и прыжком прямо на ползанку сверху. Сразу на пузо. Тем самым толкнул — лодочку протащило немного. И тут же грести.
Рёв! Жуткий, утробный.
