— За Китара-безродыша! — вскинул кружку успевший повеселеть Вепрь. — Только это… Малой. Не компотом же. Плесните ему браги кто-нибудь. Охотник! Мужик! За тебя!
Кружка Вепря ударилась в мою, миг назад наполненную до краёв кем-то шустрым пахучей брагой.
— За Китара! — присоединились охотники.
Само собой градские. Из наших моё имя проорал в полный голос лишь Глум, да ещё до десятка его же ватажников поддержали своего старшину вялым хором. И йок с вами, соседушки. Вы же бывшие мне уже. Плевать я хотел на ваши кислые взгляды.
Можете про себя сколь-угодно проклинать Китяшку-безродыша, что вас всех пристыдил. Завтра распрощаемся с вами. Навсегда распрощаемся. Ноги моей больше в этой поганой деревне не будет.
Вонючее пойло потоком полилось в моё горло. Вот же дрянь редкостная! В сердцах я хлебанул куда больше, чем требовали приличия. Грудь немедля обожгло изнутри. Уши запылали огнём. Двенадцать годов не пил пьяной мути — и правильно. Где же тут удовольствие? Мука одна.
Спасибо Клещу, что, едва все потянулись к закуске, продолжил прерванный ранее Бочкой рассказ про охоту на гигантского зубра, которого коротышке пришлось по его же словам объезжать.
Всё внимание тут же переметнулось к нему. Про меня все забыли, а я… Я поплыл. Плошки на столе кружатся, зажатая в руке куриная ножка раздвоилась, в голове небывалая легкость.
А, чего я сижу? У меня ещё одно дело есть не законченное. Такеру я обещал? Обещал. Рано? Рано. Потом будет поздно? Не знаю. Вдруг, жизнь уведёт меня так далеко, что назад никогда не вернусь.
А мне надо…
— Дядя Лодмур!
Он не слышит. А, может, не хочет и делает вид, что увлечён разговором с соседом. Зато слышит Глум. Ветробой хорошенько уже окосел. В свете костра его лысина блестит — слишком часто трёт голову жирной рукой. В бороде столько крошек, что иному на завтрак хватило бы.
— Лодмур! Слышь, Лодмур!
Тут уже не отвертишься. Перевёл взгляд на нас. Кивнул, нехотя.
— Дядя Лодмур, скажи, — проорал я так громко, что чуть ли не все столы слышали.
— А тебе хозяина леса на охоте добывать доводилось?
— Да ты чё? Нет, конечно, — мгновенно ответил за охотника Глум. — Куда нам?
— Мой прадед добывал хозяина, — силясь выйти из ловушки с достоинством, заявил Лодмур."
"Ой, не тянешь… Твоё показное спокойствие никого не обманет. Задел я тебя, гордец сраный. И так тошно сидеть за одним столом с градскими, что на три головы тебя выше, а тут ещё и безродыш той разницей в рыло тычет. Но это цветочки.
