— Дядя Айк пришёл! Дядя Айк!
Набежавшая малышня, точно как меня часом раньше, облепила переступившего порог гостя. А нет — всё-таки домой он заглядывал. Одежда-то чистая.
— Какой я вам дядя? — со смехом теребил волосы детворе мой старший товарищ. — Я вообще-то молодой ещё. Правда, Фока?
Айк подхватил малявку под руки и несильно подбросил.
— Или мне тебя звать: сударыня Фока?
— И меня, и меня — сударыня, — запищала снизу Зуйка.
— Ну-ка, отстаньте от гостя, занозы! Здравствуй, Айк. Рада тебя видеть.
Судя по новому голубому сарафану в белый цветочек и белому же нарядному гребню в заплетённых венком из кос волосах, Вея ждала прихода охотника.
Даже не заметил, когда переодеться успела. И на столе уже самовар пыхтит. Наверное, пока я намывался с дороги.
— Здравствуй, красавица! — приосанился Айк.
И, повернувшись к детворе, спросил громким шёпотом:
— Зачем русалку в дом пустили? Зачарует же.
Наш дружный смех, вспыхнувшие Вейкины щёки, пожатая рука серьёзного, как обычно, Халаша — и вот Айк уже за столом: хлебает щи с караваем вприкуску, а мы, успевшие пообедать, шумно сёрбаем взвар из маленьких тонкобоких кружечек.
— А старшие наши со следующей седьмицы уже на работу выходят, — с гордостью сообщила Вея. — Халаш втихаря сговорился сходил. Не стал тебя ждать. Три гроша в день на всех.
— Маловато, — прочавкал с набитым ртом Айк. — Тебе одной мать за смену, небось, больше платит.
— Не больше, — смутилась Вея. — Как раз тоже три.
— К ткачам ходил? — спросил я Халаша.
— Ага.
Которые через улицу.
— Не продешевил с платой?
— Неа. Я у местных малых поспрашал сначала. Не дурак чай.
— А что делать хоть будете?
— Да что скажут, то будем, — пожал бывший калека плечами. — Лишь бы дома не сидеть только.
— Это правильно, — проглотив очередную ложку щей, поддержал Айк. — Вам сейчас не монета нужна, а наука. Настоящие деньги есть, кому зарабатывать, — подмигнул он мне. — У хороших мастеров подмастерья вообще за так трудятся. Это ярл просто купеческих обязал за гроши детвору к себе брать, чтобы беспризорниками по Граду не шоблались.
Босоногих и так, как тли под листом. А тебе, как работа? Не обижают?
Последнее было обращено уже к Вее. Названная сестра снова вспыхнула румянцем.
— Не обижают. Пристают только малость, — попыталась она робко спрятать мордашку за кружкой. — Когда в общий зал выхожу со столов посуду собрать. Свои нет. Только гости.
Я напрягся. На кой нам за три медяка такая работа нужна? Пусть лучше дома сидит.
