Его стремление угодить Платону вызывало приятную улыбку.
Самойлов стянул с лица черную ткань, беззастенчиво поцеловал меня при всех, заявляя свои права. Глубоко и страстно. Так, что у меня аж голова закружилась от его близости.
— Принцесса, побудь здесь и постарайся ни во что не вляпаться, пока я покажу мужикам, как нужно байком управлять, — сказал он мне на ухо. Так, словно у нас появились наши личные секреты. Тайны от всего мира. Я ему улыбнулась и кивнула.
— Не боись, папочка, постараюсь не перебить за это время всех девок, что вешались на тебя, — я хитро прищурилась, как сытая кошка.
"
"Самойлов мне определенно начинал нравиться. Его уверенность, сила, что бушевала под упругой кожей, отсутствие спеси и снобизма, таких близких и хорошо знакомых мне с детства. Он словно моя противоположность. Притягивал и манил. Показывал наглядным примером, что можно жить иначе и при этом быть счастливым и спокойным. Умиротворенным. Находиться в гармонии со своим образом, как внешним так и внутренним.
Рядом с Платоном я не бежала утром в ванную, чтоб накраситься.
Потому что он просыпался и подминал меня сонную под себя, зацеловывал и шептал возбуждающие пошлости. Никогда на едине не акцентировал внимание ни на чем, кроме меня. А теперь, появившись с ним среди других женщин, я чувствовала незримую опеку. Которая вселяла в меня уверенность в нем и превосходство над соперницами. Было ошеломляюще приятно, что ему плевать на всех девушек, кроме меня.
И если рядом с Ринатом в лучшие времена наших отношений, в расцвете чувств, я всегда ловила его заинтересованные взгляды на других женщин, то Платон видел лишь меня.
От осознания своей исключительности у меня аж дух захватывало. Впервые захотелось допросить Самойлова и услышать признание в любви.
Эх, я плыла, таяла рядом с ним. И волны моих сильных эмоций к нему захватывали и утягивали все глубже.
Незаметно произошло многое со мной. Я стала равнодушнее относиться к материальным благам и статусу окружающих меня людей. А простой парень Лешка стал мне настоящим другом.
Мне бы хотелось зависнуть навсегда в этом состоянии. Только страх, что Платон отдаст мне машину, и мы разойдемся, заставлял меня сильнее к нему липнуть. Успеть привязать к себе и сделать зависимым от меня настолько, насколько я сама увязла в нем.
Анализируя наши отношения во мне зрела надежда. Самойлов не стал бы притворяться и делать то, что не хочет. Никогда. Он слишком самодостаточный мужчина со своим нерушимым мнением.
