По ходу единственный верный мужчина, который меня не обманывал и не использовал.
— Нууу. Я не думал ее продавать. Все таки я кормлюсь с этих денег, — глаза деда загорелись хищным азартом, — Думаю тысяч сто, нормально будет.
Если б я пила чай, то точно поперхнулась бы.
— Рублей? — переспросила я.
— Ты что, внучка, долларов! В ней сто тридцать метров. Да, ремонтик так себе, но зато район какой…
— Дедуль, ты что же это, решил на родственнице из Сибири нажиться?! Даю десять и ни цента больше! — уверенно проговорила я.
А дед то хитрожопый оказался!
— Пятьдесят и по рукам, — снова заулыбался беззубым ртом.
— Дедуль, а я думала приходить к тебе в гости. Пирожки приносить горячие, кисель смородиновый. Тут ведь всего квартал. А я молодая, мне не сложно…Двадцать тысяч долларов и по рукам, — я протянула ладонь к нему.
Хитрый дедуган прищурился и посмотрел на сиськи. Не, трахаться за квартиру я с ним не буду. Тем более попахивает инцестом. Мы ж вроде уже как родственники.
— Ладно, внучка, тридцать. Но только из за твоих красивых…глаз! И чтоб кисель смородиновый сварила.
Ох старый гандон!
— Договорились. Ищи документы, пойдем в нотариальную контору здесь неподалеку.
Вот так я променяла свой Порше и гламурную жизнь на трешку в панельном доме. Весело…только смеяться не тянет.
Особенно, как вспомню, какой Самойлов обманщик оказался…
Глава 44
Платон.
— Дед, вот скажи, нахера мне самому дерьмо из курятника выгребать и картошку капать? Давай наймем людей. Дадим другим заработать, — спросил Самойлов, разглядывая мозоли от лопаты.
Такие, которых у него не было даже после трехчасовой тренировки на турнике.
Дед поставил самовар на деревянный стол и сел рядом. Вытащил из под стула бутылку самогонки и налил себе полный стакан мутной жидкости.
— У тебя с Климом один разговор. Заплатим! Купим! А как же то, что труд из обезьяны сделал человека? Не задумывался, внук, что тебе на пользу пойдет в земле покопаться, — дед отпил глоток самогонки, поморщил итак морщинистое лицо и занюхал рукавом рубашки.
— Я не обезьяна, дед. А работать надо с умом. Любой труд должен оплачиваться. Какой смысл вкалывать весь день бесплатно в дерьме, если я за это время могу заработать столько, сколько все село стоит, — Платон с усмешкой проследил, как старик допил стакан самогонки.
— Считай, это благотворительностью. У вас, олигархов, модно в пиджачках ходить по тронным залам, танцевать и помогать детишкам. А кто о нас, о стариках позаботится? Для меня и куры и картошка смысл жизни.
