Бросил меня саму в гордом одиночестве.
И насколько этот гребанный фрик пропал в этот раз я не знала. Но ключи он не взял…
Унылая тоска изводила мое сердце. Я мысленно его уже убила сотней самых изощренных способов. Как можно быть таким гандоном?!
Прийти, снова разбередить мне душу и слинять в закат?! Вернуться в свою лакшери жизнь и бросить влюбленную дуру саму!
Самойлов снова обломал меня. Но в этот раз слишком жестоко. Потому что своими словами о любви дал мне мнимую надежду.
Я честно пыталась придумать, как ему отомстить.
Только впервые мне стало так тошно и гадко, что захотелось убиться самой.
Боже, какая же я дура! Как я глубоко и крепко влюблена в Самойлова. И как ему настолько же плевать на меня!
За что мне такое наказание в жизни?!
Неужели лишь за то, что я беспринципная стерва? Которая издевалась до него над многими парнями? Судьба вернула мне все прегрешения бумерангом. Причем врезался он под ребра. В самое сердце.
В окно на лоджии кто то кинул камень и отвлек меня от продумывания плана казни.
То ли для Платона, то ли для себя.
Я вяло отреагировала на звук хлопка по стеклу. Продолжала сопливить в колени."
"Второй раз камень попал в то же окно. Я напряглась. Это уже нихера не случайность! И кто из моего района настолько бесстрашный, что решил бросить мне вызов?! После ситуации с Валиком, которого я чуть не сделала слепым, меня даже бомжи обходили десятой дорогой. А они ведь отчаянные, когда голодные.
Но и то стремались вырвать мою сумку из рук. Понимали, если я обозлюсь, то оболью их с балкона использованным керосином и устрою живое фаер шоу. Осталось придумать только, где этот керосин водится.
Хотя, нахер надо! Бомжи ведь послушные, не нарываются.
Я медленно разогнулась, как Терминатор вначале фильма, и босиком пошлепала к окну.
Выглянула во двор и зависла.
Платон на своем байке стоял под балконом и кидал камушки в мое окно на втором этаже.
А возле детской площадки, украшенный белыми розами стоял мой Порше! Моя любимая машинка вернулась!
Я не поверила своим глазам. Все соседи собрались внизу и свистели и хлопали Самойлову. А он неотрывно смотрел мне в глаза изумрудным искрящимся взглядом. И даже намордник свой снял, чтоб я видела его довольную улыбку.
Ох, черт, а я то уже мысленно расчленила сбежавшего мужика. А он мне Меганяшный сюрприз решил устроить, еще и тачку раздобыл.
