Несколько мусорников были завалены затхлыми нечистотами вываливающейся горой, в которой рылся то ли подросток, то ли дед. Возраст этих уродливых жителей было сложно определить на глаз."
"Я сглотнула ком в горле и вздохнула поглубже. Казалось в такси последние мои свободные минуты жизни пролетают безвозвратно. Надо успеть надышаться, потому что там снаружи точно вонь и запах нищеты и безысходности.
Гребанный фрик! Бомжара!
Как вообще можно жить в этом гетто?!
Наверняка, у всех этих чудищ спид и гонорея. Только бы не наступить случайно на иглу от шприца.
Тогда все, моя славная жизнь закончится, не начавшись.
Вспомнила, как моя машинка подмигнула мне своими фарами и расплатилась с таксистом. Решительно вышла в этот третьесортный мир.
Я набрала номер Платона. Спасибо, Фаине, он был у меня в контактах.
Заметив нездоровый интерес толпы нариков к моему мобильному, сразу нырнула в вонючую парадную. Тошнотворный запах кошачьих экскрементов вызывал позывы рвоты. Хорошо, что я не завтракала. А то меня б точно стошнило на цементные отколотые ступени этого прибежища нищеты и глухой бедности.
— Да, Лили, — ответил Платон.
Я на миг замерла, услышав его бархатный голос. Он знал мой номер. Безошибочно определил, что это я.
- Я уже на месте! У самой загаженной парадной и мусорника. Куда мне идти дальше? — я постаралась придать голосу равнодушный оттенок, но из-за рвотных позывов он все равно звучал жалко. Я закрыла нос надушенной рукой. Теперь понятно, почему Самойлов вечно в намордниках тканевых! Что б отфильтровать вонь своего жилища!
— Стой, жди меня, — скомандовал он.
В трубке слышался свист ветра. Значит, он откуда то едет. Я то думала, что он ждет меня в квартире. Странно.
— Поторопись, пока меня не убили твои обдолбанные соседи, — раздраженно проговорила я, глядя, как тощие нарики проявляют навящевый интерес к моей персоне и смотрят не таясь на меня в упор.
Платон не ответил и отключился.
Через пару минут я увидела на дороге этого адского гонщика. Зависла, разглядывая его.
Всего в черном на крутом огромном мотоцикле. Он не вписывался в общий пейзаж нищиты и лишений. Здоровый наглый детина.
Платон припарковался у обочины. Подошел к толпе обдолбышей и что то им сказал. Те посмотрели сначала на него снизу вверх, потом на блестящий дорогой байк и закивали послушно.
Видно он попросил их присмотреть за своим агрегатом, что б его не угнали. Да уж, весело ему, наверное, здесь живется.
Самойлов обернулся ко мне и пошел навстречу.
