А тут, видите ли, традиция. Надо дорогих гостей чаем напоить. За чужой счет, на минуточку.
Матушка, видимо, прочитала все, что я думала, у меня на лице. Потому что мгновенно напряглась, как будто ожидала нападения с моей стороны.
– Марлена, они твои сестры! Надо выдать их замуж достойно!
На языке крутились пошлости и саркастические замечания о том, как несправедливо поступили со мной мои родители тогда и как сейчас пытаются оправдать свои поступки этой самой «традицией». Но я сдержалась. Ладно, пусть будет чаепитие.
Я потерплю сегодня так уж и быть. Потом дождусь свадебной церемонии – той самой настоящей свадьбы по любви или по каким-то другим причинам – и забуду о дражайших родственничках навсегда или хотя бы надолго."
"И поэтому и у матушки, и у сестер к нужному времени появились и веера, и броши, и платки, и вся остальная мишура, призванная подчеркнуть состоятельность моего бывшего рода. Конечно, я не собиралась никому ничего дарить. Все это было дано «напрокат», как бы матушка ни поджимала губы, недовольная подобным обстоятельством.
Но это были только ее проблемы.
Глава 53
Когда настало время, мы все отправились в просторную гостиную, украшенную тяжелыми шторами из бархата и позолоченными рамами картин на стенах. На столе стояли изящные фарфоровые сервизы с тончайшей росписью, серебряные подстаканники и хрустальные бокалы. В центре – высокая чайная церемония: чайник из тончайшего фарфора с паром, который медленно поднимался вверх, аромат свежезаваренного чая наполнял комнату мягким теплом.
Матушка аккуратно наливала чай в маленькие чашки с золотой каймой, а сестры расправляли свои платки на плечах, делая вид, что это важное событие. В воздухе витал легкий запах ванили и жасмина из ароматизированных салфеток. Время от времени кто-то из гостей вставал, чтобы подать еще пирожных или сладких булочек – миниатюрных тортов с кремом и ягодами.
Родители женихов сидели, выпрямив спины, как на королевском приеме. Их сестры, старые девы, в платьях с воротниками до подбородка, перешептывались за веерами, бросая оценивающие взгляды на потрескавшиеся рамы семейных портретов.
– В нашей провинции чай заваривают исключительно из цветов белой аринии, это придает чаю сладости, а тем, кто его пьет, бодрости, – голос матушки звенел фальшивой заботой. – Но здесь, в столице, пришлось адаптироваться под местные обычаи.
Рания, закутанная в мой кружевной шарф (спрятавший отсутствие воротника на платье), кивала, как заводная кукла.
