Как же, худшая из них и вдруг заполучила себе наилучшего ухажера. Стыд и позор же.
Остаток пикника вполне ожидаемо прошел мимо меня. Углубившись в свои мысли и чувства, я мало реагировала на внешние раздражители и не участвовала в общем разговоре. Тут до дома дожить бы, доехать без особых проблем. А то отец вон тоже косится так, как будто решает, в какой дальней комнате меня запереть, чтобы не мешала старшим дочерям женихов искать. Его молчаливое недовольство было более чем ощутимо.
В общем, в карету, сразу после пикника, я села в неопределенном настроении.
Сестры и отец тоже расселись по своим местам, с самыми мрачными выражениями на лицах. И мы поехали домой. Уж там-то, думаю, мне устроят шикарную жизнь.
Ехали в молчании. Все четверо «переваривали» случившееся. И, надо сказать, я была рада, что мать осталась дома, не отправилась с нами. Вот уж кто не мог долго молчать. Она начала бы устраивать разбор полетов уже здесь, в карете, не обращая внимания на обстановку. А так… Так у меня было немного времени, чтобы тщательно обдумать произошедшее.
Ну и прийти к выводу, что я ничего не понимаю в этой жизни.
А затем карета остановилась у ступенек дома. Сестры вылезли вслед за отцом и поспешили внутрь. Несомненно, чтобы рассказать матери о том, как злая я отбивала в течение у них самого перспективного жениха.
И потому я не спешила. Аккуратно вылезла из кареты, постояла, подышала воздухом с запахом орлишки, потом подавила вздох и начала медленно подниматься по ступеням. Пора было пообщаться с дражайшими родственниками, узнать, что они обо мне думали.
Ну и надеяться, что амулеты выдержат многочисленные пожелания в мой адрес.
Глава 10"
"Вся семья ждала меня в холле. И судя по нахмуренным бровям матери, ей уже доложили, что я посмела увести завидного жениха у своих двух старших сестер, несомненно, более красивых, умелых и, благодаря будущему наследству, состоятельных, чем простушка я.
– Марлена, нам надо поговорить! Сейчас же! – непреклонным тоном заявила мать.
– Конечно, матушка, – покорно откликнулась я.
Отец в разговоре не участвовал. Он проследил, как жена и дочери поднялись на второй этаж и закрылись в одной из гостиных, и затем сбежал куда-то. Несомненно, чтобы заняться более важными делами. Например, раскурить трубку в тишине своего кабинета. Он вообще предпочитал не вникать в женские разборки, заявляя: «Это ваши, бабские дела».
Вот и теперь, он ушел, а мы четверо остались. И три пары женских глаз уставились на меня с осуждением и недовольством.
