Нежный персиковый цвет, зауженная талия, небольшое декольте, пышная юбка, рукава до локтей. К платью прилагались перчатки и туфли, такого же цвета. Ну и колье, серьги, кольца – все из золота, с бриллиантами.
Я надела все вместе, посмотрела в зеркало и ощутила себя этакой красивой фарфоровой куклой. Такую поставь на полочку и не трогай потом. А то разобьется ненароком.
Мать, узнав о доставленных вещах, пришла в мою спальню – посмотреть на родную дочь. Посмотрела. Долго так смотрела, пристально, не отрываясь.
Потом, словно нехотя, заметила.
– Мне кажется, герцог – родственник самого императора. И если этот так, то тебе, Марлена, несказанно повезло. Будешь жить в столице, общаться с самой верхушкой. О сестрах не забывай. Их надо будет вызвать к тебе и поскорей выдать замуж.
Эм… то есть вот так вот, да? Они меня тут грязью поливают, каждый раз при разговоре мне гадостей желают (амулет от порчи и сглаза постоянно горячий!), а я должна женихов им в столице находить? Логично, конечно.
Но матери я ничего такого не сказала. Заверила, что, конечно же, помогу старшим сестрам. Ну и фигу мысленно скрутила.
Как ни странно, до самой свадьбы со мной ничего дурного не случилось. Амулет от сглаза и порчи периодами нагревался невероятно сильно, но и все. Никто не пытался меня отравить или подкараулить в темном углу усадьбы. И в этом был несомненный плюс. Как будто родня испугалась возможных последствий разборок со мной и оставила меня в покое.
Минус был в том, что свадьба приближалась, причем со скоростью звука.
Еще вчера я, казалось, соглашалась на брак с непонятным столичным франтом. А сегодня мрачно смотрю в темное окно и думаю, что до свадьбы осталась всего лишь ночь.
Да, только ночь отделяла меня от нового статуса замужней леди. И никто не знает, как в этом статусе сложится моя будущая жизнь.
– Хоть из дома сбегу, и то хлеб, – проворчала я.
Становиться приживалкой при более успешных сестрах очень не хотелось.
Спать я легла поздно – мысли все еще роились в голове, и сон всё никак не приходил.
Приснился мне просторный зал с высокими потолками и широкими французскими окнами, сквозь которые врывался мягкий свет. Он струился по полу, заливая всё вокруг, будто покрыл зал золотой пеленой. Стены были украшены барельефами, а между ними находились роскошные драпировки, что придавало всему этому великолепию ощущение праздника.
В зале царило ощущение легкости и безмолвия.
