Да-да, я верю. Все вы так говорите. А потом начинаете увлекаться.
Я вышла из книгохранилища, вслед за Ричардом направилась по коридору в одну из комнат, его собственную спальню. Именно там должны были состояться те самые игры.
На Земле я девственницей не была. Мужчины у меня периодически появлялись, пусть и не очень часто. В любом случае, опыт у меня имелся. Но здесь и сейчас я начала нервничать. Шла по коридору, считала шаги и понимала, что меня потряхивает. Ощутимо так потряхивает.
– Не волнуйтесь, ничего страшного не произойдет, – попытался меня успокоить Ричард, шедший рядом.
«Спасибо, я в курсе», – так и хотелось мне огрызнуться. Пусть знает, что я – не девочка-цветочек Марлена.
Но я заставила себя прикусить язык. Не сейчас. Не перед консуммацией брака. Не теперь, когда этот высокородный аристократ, бросивший невесту ради пророчества, настроен так серьезно. Он попросту не поймет, не оценит мою язвительность.
Поэтому я промолчала. Шла, как на казнь, ощущала на себе неотрывный взгляд Ричарда и молчала.
Потом. Я выскажу ему все потом. Когда стану его женой уже через постель. Да и вообще, любой цветок раскрывается постепенно. Вот и я… Как тот цветок… Раскроюсь…
Мы дошли до спальни. Ричард открыл дверь.
Я перешагнула порог. И уставилась на столик, стоявший у кровати. На нем – бутылка, два бокала, сырная и колбасная нарезки.
– Это что? – я повернулась к Ричарду, вопросительно подняла брови.
– Вам нужно расслабиться, – ответил он так, будто одна фраза объясняла сразу все.
А, то есть сначала меня напоят, а уж потом уложат в постель? Ладно, как скажете.
Я не буду сопротивляться. Не в этот раз.
Глава 20
Напиток в бутылке оказался мягким, с приятным послевкусием. Его хотелось пить снова и снова. Коварный, он быстро вскружил мне голову. Вот только эффект оказался не таким, на который рассчитывал Ричард. Он-то мечтал уложить меня в постель. А я… Я сначала запела. Пела все, что приходило в голову, не особо громко, но заунывно.
Ой, мороз, мороз,
Не морозь меня,
Не морозь меня, моего коня.
Не морозь меня, моего коня,
Моего коня белогривого.
Моего коня белогривого,
У меня жена, ох, ревнивая4.
Ах, как скучно мне одной,
Где девался мой покой;
Я любила завсегда,
Пасти стадо здесь одна.
Ныне стадо поди прочь,
День темнее, нежель ночь5;
Покончив с песнями, я начала жаловаться на жизнь. Краем глаза я видела, что Ричард замер у входной двери, не зная, что делать: сбежать или попытаться привести меня в чувство. Так что слушатель у меня имелся.
