Вокруг нас царила атмосфера утончённого уюта, но я не могла избавиться от ощущения, что теперь ко мне точно никто не станет подходить, ни на вечерах, ни на светских раутах. Или что здесь устраивают? Побоятся. Ну, или же сначала наденут на себя уйму защитных амулетов, чтобы их вот так вот «током» не ударило.
Затем наступила очередь вторых блюд, и я почувствовала, как напряжение в воздухе немного разряжается. Ричард, казалось, был готов к тому общению, которого так жаждал. Он начал говорить, и я поняла, что это будет непростой разговор.
– Я даже не смел предположить, что Зоя решится на подобный шаг, – задумчиво проговорил Ричард, разделывая ножом и вилкой отбивную, которая выглядела аппетитно и была приготовлена до совершенства. – И уж тем более попытается исполнить его на людях. Она казалась мне тихой, скромной девушкой, способной только плакать от обиды в своей спальне.
– Так вот, значит, каково ваше мнение о своей бывшей невесте, – хмыкнула я, не удержавшись от колкости.
– Если женщину обидеть, она может совершить разное. Это касается даже тихих и забитых особ. Почему вы с ней не поговорили, не объяснили ей причины своего поступка, не рассказали о том предсказании?
В ответ – полный недоумения взгляд. Его глаза, полные искреннего удивления, встретились с моими, и я почувствовала, как он пытается осознать, что я только что сказала.
– Вы думаете, ей было бы это интересно? – спросил он, и в его голосе звучала нотка недоумения.
Я только головой покачала, не в силах сдержать свою искреннюю реакцию."
"– Она любит вас. Это видно невооружённым взглядом. Вы причинили ей боль, обидели её, унизили в глазах света. А теперь ещё и задаёте подобные вопросы. Вы вообще не интересуетесь мнением женщин, которым вы дороги?
Ричард покраснел, отвёл глаза, сосредоточился на поедании отбивной. Он так старательно жевал её, как будто готовился голодать несколько дней и пытался насытиться заранее. Я заметила, как его рука слегка дрогнула, когда он подносил к губам кусок мяса, и это только усилило моё желание понять его.
– В моей семье решения принимают мужчины, – буркнул он, наконец, видимо, лишь бы что-то сказать. Его голос звучал неуверенно, и я почувствовала, что он пытается оправдать свои действия, но это не убеждало меня.
– Да-да, я так и поняла, – кивнула я с сарказмом в голосе. – Решение принимают мужчины, а расплачиваются потом за всё женщины.
