– То есть выигранная кучка драгоценностей тебя не смущает, – поддела я его, лениво развалившись на кровати и подбрасывая вверх медную пряжку с драконьим гербом.
– Смущает, очень даже смущает, – фыркнул Ричард, швырнув в угол смятый носовой платок. – Особенно если учесть, что обобрала ты представительниц знатных драконьих родов. Но в карты у нас дамы играют, хоть и не очень часто. А вот гадания… Марлена, ну как ты могла так опозорить мое имя?!
Он ткнул пальцем в воздух, указывая на воображаемых насмешников, и задел висящий на стене портрет прадеда.
Тот закачался, грозя упасть.
– Стукну, – пообещала я, примериваясь к подушке с вытертым уголком рядом с моей головой. – Чтобы не умничал. Подумаешь, развлекла гостей. И вообще, едва ли не вся столица уже знает, что я – драконица из другого мира. Спорим, никто мне и слова упрека не выскажет.
Ричард замер у окна, скрестив руки. Его тень на стене напоминала разозленного скорпиона.
– Тебе – нет. А остальным членам твоей семьи?!
Я все-таки запустила в него подушкой.
Жаль, не попала – он ловко пригнулся, и подушка шлепнулась на пол.
– Они обещали появиться здесь еще раз, после свадьбы Ариссы. Ну и снова остаться на гадание, – пакостливо сообщила я, скидывая с ног туфлю, которая со звоном ударилась о ножку стула.
Ричард вздрогнул, недоверчиво уставился на меня, задев плечом полку с безделушками.
– Скажи, что ты шутить, – потребовал он. – Марлена!
– Что? – проворчала я недовольно. – Что тебя снова не устраивает? То высказываешь мне, что я не веду светскую жизнь, то ворчишь при новости о драконицах.
– Я не ворчу! Я, считай, в ужасе! Это повторное появление против всех правил этикета! В данном доме слишком простая мебель, чтобы повторно принимать особей драконьей крови! Марлена!
На этот раз подушка попала в цель, угодив ему прямо в живот. Правда, Ричарду удалось устоять на ногах, хотя он и схватился за спинку кресла. А жаль – хотелось увидеть, как он плюхнется прямо на пол.
Он замер, тяжело дыша, потом вдруг фыркнул. Потом засмеялся. А потом повалил меня на кровать, придушенно бормоча что-то про ""несносную дракониху"".
Его пальцы впились мне в бока, щекоча под ребрами, пока я билась в смехе, выкручиваясь и цепляясь за покрывало.
– Прекрати, дурак! – выдохнула я, когда он прижал мои запястья к подушке.
Его смех стих, осталось только теплое дыхание на шее. Поцелуй начался с уголка губ – нежный, извиняющийся. Потом его рука осторожно вплелась в мои волосы, распутывая узлы, которые я сама накрутила за день.
