Беспутный повеса

В этот вечер ему сопутствовала удача, и он выиграл подряд три карточные игры.

Во время ужина лорд Эдмонд в одиночку побродил по танцевальному залу, потом вышел на балкон, а когда снова начались танцы, вернулся в игорную комнату, но уже как зритель, а не игрок и, прислушиваясь к музыке, ожидал, когда закончится первый танец."

"Одна, на этот раз без сопровождения друзей, Мэри целеустремленно шла вдоль стены танцевального зала, словно спешила по неотложному делу, но лорд Эдмонд догадался, что она просто решила не ставить себя в неудобное положение перед друзьями, и на его губах мелькнула недобрая улыбка.

– Мэри. – Он коснулся ее локтя. – Если не ошибаюсь, это мой танец?

– Да. – Ее лицо было бледным, губы крепко сжаты. – Я никогда не давала вам разрешения обращаться ко мне по имени и на ты.

– Мэри, – нежно сказал лорд Эдмонд, привлекая ее к себе, потому что музыканты уже готовы были начать играть, – я занимался с тобой любовью. Три раза. А ты со мной. Так неужели я должен обращаться к тебе со всеми формальностями?

– Вы что, никогда не дадите мне забыть об этом? – Мэри посмотрела ему в глаза.

Лорд Эдмонд в очередной раз удивился, почему он так настойчиво преследует эту женщину. Она была гораздо старше и некрасивее, чем большинство присутствующих на балу леди, во всяком случае, еще недавно он так считал. Но сейчас он уже не помнил, была ли сна хорошенькой или уродкой, старой или юной – она была Мэри.

– Ты хочешь сказать, что все забудешь, если я не буду напоминать об этом своим присутствием? Думаю, что нет.

Думаю, ты вспоминаешь каждое из тех мгновений, каждую одинокую ночь ты вновь переживаешь наши встречи. Этого ты не сможешь отрицать, верно?

Заиграла музыка, и лорд Эдмонд повел ее танцевать. Мэри хорошо танцевала, она легко двигалась и подчинялась движениям партнера в танце, и он снова отметил, какая она маленькая – Мэри едва доставала ему до плеча – и какая тоненькая.

– Мне нравится это платье, – высказался лорд Эдмонд, глядя вниз на ее плечи, покрытые светло-зеленым шелком, – как и то, что было на тебе во время твоего приема.

Тебе идут пастельные тона. Твоему сильному характеру нет нужды прятаться за яркими ширмами, вроде той розовой, которую ты надевала в театр.

Мэри, упершись взглядом ему в плечо, казалось, не собиралась разговаривать.

– Это ты просила Гудрича выпроводить меня?

– Да, я. – Этот человек вел себя просто несносно, и лицо Мэри снова вспыхнуло от гнева.