Бессердечный повеса

С таким же успехом к её пальцу могли привязать дверную ручку.

«Пианино», – подумала она, страстно желая ударить по клавишам и извлечь из них звуки музыки. Бетховена или Вивальди.

Помолвка была разорвана, но никто даже не спросил, чего хочет сама Хелен.

Всё вернётся на круги своя. Теперь ей нечего пугаться, трудности остались позади. Как и темноглазый поклонник, желающий вещей, которых она не знала, как ему дать. Но она не испытывала облегчения. В груди сдавило, как никогда прежде.

Чем больше она думала о последней встрече с Уинтерборном… о его нетерпеливости, требовательных поцелуях, его горьких словах… тем больше убеждалась, что им следовало обсудить произошедшее.

По крайней мере, Хелен хотелось бы попытаться.

Но, наверное, всё разрешилось лучшим образом. Они с Уинтерборном так и не нашли общего языка. Она терялась в его присутствии и была уверена, что он находит её скучной, и место в его мире Хелен нет.

Только… ей нравился звук его голоса и то, как Уинтерборн на неё смотрел.

В его присутствии, Хелен казалось, будто она находится на грани открытия чего-то нового, и пугающего, но в то же время чудесного и опасного… ей будет этого не хватать. Его гордость наверняка пострадала. Возможно, он, как и она, чувствует себя потерянным и одиноким.

Нервничая и расхаживая по комнате, Хелен случайно наткнулась взглядом на какой-то предмет на столе у окна гостиной. Её глаза широко распахнулись, когда она поняла, что это Голубая Ванда, которую она ему подарила.

Орхидея, которую он не хотел, но был вынужден взять. И он её вернул.

Хелен поспешила к орхидее, гадая, в каком состоянии находится цветок. Мягкий свет из окна падал на стол, в воздухе летали мерцающие пылинки. Некоторые из них кружились вокруг светло-голубых лепестков. Хелен охватило смятение, когда она увидела сияющие соцветия. Широкие овальные листочки были чистыми и блестящими. Корни, закреплённые среди мелких глиняных черепков, аккуратно подрезаны и увлажнены.

Голубая Ванда не зачахла под заботой Уинтерборна… она расцвела.

Хелен склонилась над орхидеей, касаясь кончиками пальцев её прекрасного изогнутого стебля. Удивлённо качая головой, она почувствовала, что кончик подбородка защекотало, только когда слеза упала на один из листочков Ванды, Хелен поняла, что плачет.

– О, мистер Уинтерборн, – прошептала она, поднимая ладони, чтобы вытереть мокрые щёки. – Рис. Мы совершили ошибку.