– Конечно, – совершенно уверенно заявил Уинтерборн, и это не было бравадой.
Риз Уинтерборн был одним из тех редких индивидуумов, которые родились в подходящее время и в подходящем месте, чтобы проявить свои способности. За поразительно короткое время он сумел превратить заштатную лавочку своего стареющего отца в торговую империю. Уинтерборн обладал прямо-таки звериным чутьем на качество и прозорливо чувствовал аппетиты публики, каким-то образом всегда понимал, кто что хочет купить, раньше самих покупателей.
Будучи широко известной личностью, он имел как друзей, так врагов, но при этом никто не мог с уверенностью утверждать, что знает его."
"Уинтерборн взял графин с полки с бортиками, прибитой под окном к тиковой обшивке стен, налил солодового виски в два стакана и протянул один Девону. Они молча отсалютовали друг другу стаканами, потом откинулись на спинки обитых бархатом сидений и принялись наблюдать за проносившимся за окном вечно менявшимся пейзажем. В вагоне было три таких роскошных купе, которые имели собственный выход наружу.
По принятой на железной дороге практике, двери эти запирал проводник, чтобы в вагон не пробрались безбилетники. Из этих же соображений на окнах имелись латунные решетки. У Девона это вызывало смутное ощущение клетки, и чтобы отвлечься, он сосредоточился на пейзаже. Какая, оказывается, маленькая страна Англия, если теперь можно преодолеть за несколько часов расстояние, на которое раньше требовались дни, а то и недели. Пейзаж за окном проносился так быстро, что рассмотреть его было и некогда.
Поезд пересекал пастбища, переезжал мосты, дороги, проскакивал мимо старинных деревень, мчался то по узкому глубокому коридору, прорубленному в меловых скалах, то по широким вересковым пустошам. Показались холмы Гэмпшира – темно-зеленые склоны под белым полуденным небом. При мысли, что скоро окажется дома, Девона переполняло предвкушение. Он купил подарки для всей семьи, но сложнее всего оказалось выбрать что-то необычное для Кэтлин.
В одном из ювелирных отделов «Уинтерборнса» он нашел необычную камею с изображением греческой богини верхом на лошади, искусно вырезанным из камня кремового цвета и помещенного на подложку из черного оникса. Брошь обрамляли крошечные белые жемчужины.
Поскольку камея была оправлена в оникс, продавщица сказала Девону, что это вполне подходящий подарок для леди в трауре. Даже жемчуга были уместны, поскольку считалось, что они символизируют слезы.
