Кэтлин остановилась, озадаченная.
– Вы что, впервые ее надели? А в чем же вы спите, если не в ночной рубашке?
Девон ответил ей красноречивым взглядом, скривив губы в усмешке, и когда она поняла, что он имеет в виду, у нее отвисла челюсть.
– Вас это шокирует?
– Нет, не очень: я же знала, что вы варвар.
Но цвет ее лица – точь-в-точь спелый гранат – свидетельствовал об обратном, когда она решительно сосредоточилась на застежке. Наконец, ворот рубашки распахнулся, открывая смуглую грудь с легкой кудрявой порослью.
Кэтлин кашлянула, прочищая горло, и спросила:
– Вы можете приподняться?
Вместо ответа Девон оттолкнулся от подушек, крякнув от напряжения. Шаль соскользнула с плеч Кэтлин, но она не стала ее поднимать, сосредоточившись на повязке. Надо было отыскать концы, развязать и аккуратно снять, не причинив раненому боль. Концы оказались длиннее, чем она ожидала, и пришлось потянуть несколько раз. Не в силах больше сохранять такое положение, Девон со стоном рухнул обратно на подушки, но при этом придавил руки Кэтлин и пробормотал:
– Прошу прощения.
– Ничего страшного. Но если вы не против… – попыталась она высвободиться.
Дыхание у Девона пришло в норму, но он не спешил ничего менять, оценивая ситуацию. Кэтлин заметила озорной блеск в его глазах, и это ее одновременно и возмутило, и позабавило.
– Ах вы, проказник, отпустите меня немедленно.
В ответ он положил ладони ей на плечи и предложил:
– Лучше забирайтесь ко мне, а то замерзнете.
– Вы с ума сошли?
Она пыталась вытащить из-под него руки, а он тем временем дотянулся до ее косы, свисавшей через плечо, и погладил ее.
– Прошлой ночью вы же лежали со мной рядом, и ничего, остались живы.
Кэтлин замерла. «Значит, он помнит».
– Вряд ли вы можете надеяться, что так будет всегда, – заявила она запальчиво. – К тому же моя горничная непременно станет меня искать.
Девон перевернулся на бок и все-таки усадил ее на кровать.
– Сюда она не войдет.
Кэтлин нахмурилась.
– Вы просто несносный! Пожалуй, пусть мазь прожжет вас до костей.
Его брови поползли вверх.
– А я-то думал, что вы будете обращаться со мной по меньшей мере не хуже, чем со своими лошадьми.
– Любая из моих лошадей ведет себя лучше, чем вы, – заявила Кэтлин, через вырез рубашки одной рукой дотянувшись до его спины. – Даже мул, и тот более покладистый.
Наконец-то ей удалось справиться с завязками, ткань, пропитанная мазью, ослабла. Кэтлин стянула ее и бросила на пол.
