За время его полугодового ухаживания и помолвки они бывали на приемах, на балах, катались верхом и в экипаже. Тео всегда был неизменно обаятелен. Хоть друзья и предупреждали ее о тяжелом характере Рейвенелов, Кэтлин была слишком очарована им, чтобы прислушаться, да и сами ограничения светского ухаживания – обязательное присутствие третьего лица при их встречах и небольшое количество прогулок – не давали ей возможности понять истинный характер Тео. И Кэтлин слишком поздно поняла крайне важную истину: невозможно узнать человека по-настоящему, пока не поживешь с ним бок о бок.
– Расскажите о его сестрах, – попросил Девон. – Насколько я помню, их три и все не замужем?
– Да, милорд.
Старшей из сестер Рейвенел, Хелен, было двадцать три года, близняшкам, Кассандре и Пандоре, – по девятнадцать. Ни Тео, ни старый граф не позаботились о них в своих завещаниях. Девушке голубых кровей без приданого нелегко привлечь подходящего жениха, и новый граф вовсе не был обязан их содержать.
– Они уже выходили в свет? – поинтересовался Девон.
Кэтлин покачала головой.
– Последние четыре года они почти все время были в трауре: сначала умерла их мать, потом отец, теперь вот граф. Можно было бы рассчитывать на этот сезон, но теперь…
Девон остановился возле клумбы, и Кэтлин пришлось последовать его примеру.
– Три незамужние аристократки без дохода и приданого, которым не подобает работать, а слишком высокое положение не позволяет выйти за простолюдинов. За годы в деревне, в глуши, они стали, вероятно, скучны, как овсяная каша.
– Это не так…
Договорить ей не дал чей-то пронзительный визг.
– Помогите! Это чудовища! Сжальтесь, дикие твари!
Голос был женский молодой, и в нем слышалась неподдельная тревога. Девон в тот же миг бросился по дорожке и влетел в открытую калитку огороженного сада. На пятачке зеленой травы каталась девушка в черном платье, пытаясь отбиться от двух черных спаниелей. Вдруг ее крик сменился хихиканьем, и Девон, в полнейшем недоумении, замедлил шаг.
Кэтлин, запыхавшись, догнала его, и пояснила:
– Да они просто играют.
– Ничего себе игры! – пробормотал Девон, останавливаясь; вокруг его ног клубилась пыль.
– Назад, жалкие дворняги! – закричала Кассандра басом старого пирата, размахивая палкой и делая выпады, как будто у нее в руках был меч. – А не то я сдеру с вас шкуры, а вас скормлю акулам!
Она ловко преломила палку пополам об колено и бросила половинки в дальнюю часть лужайки.
