– Я не могу это принять, подарок слишком личный, к тому же от лорда Тренира. Возможно, будь это носовой платок или баночка конфет…
– Но он же наш родственник! – удивила ее Хелен. – И шаль не такой уж личный предмет, не так ли? Ведь ее же не надевают на голое тело.
– Считайте, что это большой носовой платок, – предложила Кассандра.
– Даже если я оставлю ее себе, – сдалась Кэтлин, – мне придется покрасить ее в черный цвет.
Девушки посмотрели на нее так, словно увидели на ее голове змей, а потом заговорили все одновременно:
– Вы не должны…
…Ах, зачем?
…Испортить такую яркую вещь…
– Как я могу носить ее в таком виде? – воскликнула Кэтлин.
– Я же буду похожа на попугая. Можете представить, какие пойдут сплетни?
– Вы можете носить ее дома, – вмешалась Пандора. – Никто и не увидит.
– Примерьте! – подтолкнула ее Кассандра.
Как Кэтлин ни отказывалась, девушки настояли, чтобы она накинула шаль на плечи.
– Какая красота! – воскликнула Хелен.
Никогда еще у Кэтлин не было столь роскошной вещи: шерсть мягкая, вязка плотная, кайма искусная, а какие насыщенные краски.
Она погладила шаль и со вздохом произнесла:
– Пожалуй, я не могу испортить такую красоту анилиновым красителем, но ему напишу, что все-таки покрасила ее в черный цвет.
– Собираетесь солгать? – удивилась Кассандра. – Но какой пример вы подаете нам?
– Это для пользы дела: чтобы отучить графа присылать неподобающие подарки, – парировала Кэтлин.
– Если он не знает, что принято, разве это его вина? – заметила Пандора.
Кэтлин мрачно уточнила:
– Все он знает: просто получает удовольствие, нарушая правила.
«Милорд, спасибо за красивый подарок, который особенно пригодится теперь, когда погода ухудшилась. Рада сообщить, что кашемир прекрасно покрасился, цвет получился очень ровный, угольно-черный, и теперь шаль подходит для моего траура.
Благодарю вас за внимание. Леди Тренир».
– Она ее покрасила? – едва не взвыл Девон.
Положив записку на стол со смешанным чувством веселья и раздражения, он потянулся за серебряной ручкой, вставил свежее перо и достал из ближайшей стопки чистый лист писчей бумаги.
Этим утром он уже успел написать с полдюжины писем адвокатам, банкиру, подрядчикам и нанял агента для анализа финансового положения поместья, и кончики его пальцев были испачканы чернилами. Девон поморщился. Лакей дал ему пасту из соли с лимонным соком, но она не смогла полностью удалить эти пятна. Он устал от писанины, а еще больше – от цифр, и записка от Кэтлин внесла приятное разнообразие.
