– Вы хотите сказать, что мужчины в моей комнате? Меня ни о чем подобном не предупреждали!
– Главный водопроводчик и плотник говорят, что это единственный способ, иначе нельзя.
Кэтлин покачала головой, не веря своим ушам.
– Наверное, я могу потерпеть полдня.
– Миледи, они говорят, что им потребуется не меньше недели.
У Кэтлин отвисла челюсть.
– Где же мне спать и переодеваться все это время?
– Я уже велела горничным перенести ваши вещи в хозяйскую спальню, – ответила миссис Черч. – Лорду Трениру она все равно пока не нужна, поскольку он в Лондоне.
От этого настроение Кэтлин нисколько не улучшилось. Она ненавидела эту спальню – именно там они с Тео страшно поссорились, и Кэтлин наговорила много такого, о чем будет жалеть до конца жизни. Мрачные воспоминания таились в углах этой комнаты, как злобные ночные твари."
"– Может есть другая комната?
– Боюсь, что нет, миледи. В трех других комнатах рабочие тоже разворотили полы, как и в вашей. – Экономка помялась, понимая причины, по которым Кэтлин не хочет жить в хозяйской спальне.
– Я могу распорядится, чтобы горничные проветрили спальню в восточном крыле и навели там чистоту, но те комнаты очень долго стояли закрытые, так что придется потрудиться, чтобы привести их в порядок, и потребуется время.
Кэтлин со вздохом опустилась на стул.
– Значит, похоже, сегодня ночью мне придется спать в этой спальне.
– Зато вы первая опробуете новую медную ванну, – сказала экономка таким тоном, словно обещала конфетку расстроенному ребенку.
Кэтлин грустно улыбнулась.
– Ну хоть какое-то утешение.
Оказалось, что принимать ванну по-новому так приятно, что это почти компенсировало Кэтлин необходимость спать хозяйской спальне. Ванна была не только глубже тех, в которых ей доводилось мыться раньше, но еще имела округлый бортик, на который можно положить голову. Кэтлин впервые в жизни смогла прислониться спиной к ванне и погрузиться в воду по самую шею, и это было райское блаженство. Она лежала в воде до тех пор, пока та совсем не остыла, расслабившись. Потом пришла камеристка Клара, завернула ее в пушистые турецкие полотенца и тщательно вытерла.
Уже в белой ночной рубашке, покрывшись гусиной кожей, Кэтлин села в мягкое кресло перед камином. Обнаружив, что на спинке кресла висит ее цветная шаль, она натянула шаль на колени и уютно свернулась калачиком. Взгляд Кэтлин упал на кровать под балдахином на четырех столбиках, украшенных богатой резьбой, И этого было достаточно, чтобы ее хорошее настроение испарилось без следа.
