Бессильная

Так же, как я сделал это с двойной силой огня и воды Китта, и так же, как я могу сделать это с любой из способностей, окружающих меня.

Я холодно улыбаюсь, подбрасывая в воздухе парящий кинжал и прижимая его к прочной коже, покрывающей ее сердце, лишь силой мысли. — Ну что ж, тогда тебе лучше заняться тренировками, — тихо говорю я, прежде чем ослабить контроль над ее способностью и позволить кинжалу с грохотом упасть на землю. Не став больше ничего говорить, я повернулся и зашагал в сторону замка.

Китт молча идет рядом со мной, кажется, так же погрузившись в раздумья, как и я, пока мы пробираемся обратно через ворота замка. До начала Испытаний осталось всего две недели, и, похоже, я уже не могу спокойно игнорировать их существование и свою роль в них.

Запах жарящейся курицы и картофеля, доносящийся из кухни, привлекает мое внимание. Я бросаю взгляд на ненормально тихого Китта, а затем поворачиваюсь, чтобы войти в двери кухни.

— Добрый день, дамы. — Я быстро улыбаюсь поварам и слугам, которые готовят ужин на кухне.

 — Скучаете по мне? — промурлыкал я, поднимаясь на жесткую стойку и опираясь на ладони. Я ловлю на себе взгляды нескольких девушек-служанок, которые краснеют и возвращаются к своей работе, обмениваясь хихикающими шепотками друг с другом.

Жар кухни обрушивается на меня, как волна, омывая меня и покрывая мою и без того скользкую кожу…

Мою кожу.

Я провожу рукой по волосам, а затем по лицу, не обращая внимания на то, что я хожу без рубашки, бросив ее в грязном кольце — эту привычку не смог побороть даже отец.

Из-за угла появляется голова Китта, и его лицо расплывается в ухмылке. — Мне показалось, что я учуял запах моего любимого блюда. Ты такая милая, Гейл. — Он подходит к поварихе, помешивающей на раскаленной плите кастрюлю с кремовым картофелем, ее смуглая кожа блестит от пота.

Она не может не улыбнуться, глядя на лицо Китта. — Не думай, что я сделала это для тебя, Китти. Картофельное пюре, оказывается, и мое любимое блюдо.

 — Она улыбается, похлопывает его по щеке, а затем поворачивается, чтобы продолжить помешивать. Ее глаза встречаются с моими с того места, где я сижу на прилавке, а затем переходят на мою руку и рану, которая, как я забыл, все еще кровоточит. Покачав головой, она строго говорит: — Тебе лучше не пачкать кровью мой стол, Кай.

На это я выдавливаю улыбку. — Это уже не в первый раз.

Она снова качает головой, борясь с улыбкой.