Бессильная

Я спотыкаюсь, пытаюсь ухватиться за ничего не подозревающего ученика и падаю. Вцепившись одной рукой в его рубашку, я сую другую в жилетный карман, где, как видела, он держал свои монеты. Нащупав там шесть шиллингов, я сдерживаю желание схватить их все, но в итоге оставляю в кармане только три.

Жадность — нелегко укрощаемая эмоция, но я заставляю себя оставить остальные монеты, зная, что он, скорее всего, достаточно умен, чтобы почувствовать недостаток веса в кармане, если я возьму их все. И мне не нужно добавлять на свою спину новые шрамы за то, что меня поймали.

Но как раз в тот момент, когда я собираюсь выдернуть руку и пробормотать извинения за то, что чуть не сбила парня, мои пальцы зацепляются за внутреннюю подкладку его жилета. Нет, не просто подкладку — потайной карман. Нащупав в нем сложенный лист пергамента, я по какому-то порыву, который не могу ни объяснить, ни оправдать, решаю зажать его в ладони, а затем выдергиваю руку и робко смотрю в лицо ученику.

Его карие глаза широко раскрыты, когда я смотрю на него сквозь пряди волос, падающие мне на лицо.

Я привожу свое выражение в порядок и быстро разжимаю кулак.

Сдув прядь волос с глаз, я делаю шаг назад, чтобы оставить между нами немного пространства. — Мне очень жаль, сэр! — Я заставляю себя говорить бездыханно, смущенно, безобидно. — Я совершенно уверена, что являюсь единственным человеком во всей Илье, способным споткнуться в воздухе!

Продолжай. Недооценивай меня. Не обращай на меня внимания."

"Он проводит рукой по своим кудрявым волосам и усмехается.

 — Не беспокойтесь. Полагаю, у вас неплохой талант. — Он улыбается, но его взгляд задерживается слишком долго, чтобы мне это нравилось. Поэтому я ухмыляюсь и киваю головой, после чего поворачиваюсь на пятках и исчезаю на людной улице.

Приторный аромат липких булочек разносится по оживленному переулку, когда я прохожу мимо магазина Марии и сворачиваю в один из множества маленьких переулков, ответвляющихся от Лута. Записка, которую я стащила, становится влажной от пота, когда я сжимаю ее в ладони.

Что может быть написано на этом клочке бумаги, что заставляет его так прятать?

Я намерена это выяснить.

Прислонившись спиной к мрачной кирпичной стене, я разворачиваю край бумаги и обнаруживаю нацарапанную записку:

Встреча начинается без четверти полночь.

Белый дом между Торговой и Вязовой.

Принеси все необходимое.

Я смотрю на записку, растерянно моргая, а сердце колотится в предвкушении.

Это мой дом.

Точнее, это был мой дом.