Бессильная

"

"Сердце колотится, голос тихий, но я говорю: — Я возьму тебя. На одну ночь. Ты увидишь Лут и свой народ. Каковы они, какова их жизнь… — Он смотрит на меня так пристально, что я на мгновение замираю, поглощенная этими изумрудными глазами, в которые я не осмеливалась заглянуть несколько дней назад. — Король, не знающий своего народа, не может быть королем для своего народа.

Несмотря на истинность моих слов, во рту у меня горько от причины, побудившей меня их произнести.

Достаточно одного семени сомнения, одного зерна неуверенности, чтобы оно взошло и разрослось.

А я его только что посадила.

Я ободряюще улыбаюсь ему, как будто не вру сквозь зубы.

Доверься мне.

— Может быть, — говорит он, изучая меня. Я борюсь с желанием попытаться убедить его еще больше, стараясь не показаться отчаявшейся или вызвать подозрения. — Я подумаю над твоим предложением.

— Китт.

Волосы на моей шее встают дыбом при звуке этого голоса. Этот холодный, черствый голос. Я медленно поворачиваюсь на каблуках и вижу короля в конце коридора, который направляется к нам.

Я делаю ему самый маленький реверанс, прикусываю язык и улыбаюсь.

— Китт, ты нужен мне в кабинете, чтобы закончить нашу беседу с советниками. — Он окидывает меня взглядом, наконец-то сочтя меня достойной внимания. Они такие же ярко-зеленые, как у Китт, и все же они не могут быть более разными, более… холодными. Я чуть не вздрогнула, вспомнив, почему я едва могла встретить взгляд его сына. Король снова переводит взгляд на Китта, а затем говорит: — Сейчас.

Хотя в голосе Китта не слышится особого восторга, он отрывисто отвечает: — Конечно, отец. — Он делает шаг рядом с королем, готовый вместе с ним вернуться в кабинет.

— Иди вперед, сын. Я жду тебя там. — Его строгий голос не оставляет места для споров, и Китт медленно кивает в ответ, затем бросает мне небольшую улыбку и поворачивается на пятках.

Я с трудом выдерживаю его взгляд, но заставляю себя встретиться глазами с убийцей моего отца. Он смотрит на меня так, словно я отброс, который он соскреб с подошвы своих блестящих ботинок.

Мне это невыносимо, но я заставляю себя не шевелиться, а не корчиться под его пристальным взглядом. Поэтому я одариваю его яркой улыбкой, одновременно задаваясь вопросом, не выглядит ли это так, будто я обнажаю зубы. — Ваше Величество. — говорю я на прощание и двигаюсь, чтобы обойти его, убежать от этого человека и от своих бушующих, мстительных мыслей.

Его ботинки стучат по каменному полу, когда он заступает мне дорогу.