Бессильная

 — Мой приказ одновременно мягкий и строгий, уверенный и шаткий.

Другая рука лежит на его лице, помогая поднять его, чтобы он встретился с моим взглядом. Он делает глубокий, дрожащий вдох, прежде чем открыть глаза, стальная твердость которых поражает не меньше, чем ошеломляет.

— Не прячься от меня, — вздохнула я, внезапно не в силах перевести дыхание от его взгляда. — Больше нет.

Я хочу всмотреться в его лицо, то самое, без маски, которое я так часто видела раньше. Я наблюдаю за тем, как его глаза блуждают по мне, по моему телу, все еще прижатому к нему, по моим волосам, беспорядочно разбросанным по подушке.

Как будто он запечатлевает меня в памяти.

Я сглатываю под его взглядом, который успевает опуститься на мою шею, где я чувствую, как поднимается румянец. Нет, не просто румянец. Шею жжет. Внезапно вспомнив, что мои руки все еще находятся на его лице, я медленно опускаю их, чтобы поднести пальцы к шее.

Его рука стремительно ловит мое запястье и нежно проводит пальцами по горлу. Я с трудом подавляю дрожь от его прикосновения, от ощущения его мозолей на моей покрасневшей коже.

— Посмотри, что я наделал. — Его голос груб, в нем все еще слышны остатки сна и крики, рвущиеся из горла. Он отдергивает пальцы, теперь перепачканные липкой кровью.

Его так мучает мысль о том, чтобы уколоть меня кинжалом, что я, несмотря на сложившуюся ситуацию, издаю задыхающийся смех. Он выглядит встревоженным моей вспышкой, что только заставляет меня смеяться еще больше.

— Забавно, — хмыкаю я, — обычно это я прижимаю кинжал к твоему горлу.

"Я безмолвно желаю, чтобы на его губах появилась улыбка, чтобы эти ямочки вылезли наружу и насмешили меня. Но он просто смотрит на меня, а потом тихо говорит: — У тебя волосы будут в крови.

Я бы, может быть, снова рассмеялась, если бы не его пальцы на моем горле, заставившие меня замолчать. Он слегка приподнимается, медленно проводит одной рукой по моему затылку, затем осторожно поднимает мою голову с подушки, а другой зачесывает мои волосы назад.

— Я бы снова заплел тебе косу, но ты сказала, что я не умею этого делать, — грубо говорит он, что так противоречит мягкому положению моей головы на подушке. Не раздумывая, он хватает угол одеяла и начинает мягко вытирать остатки крови с моей шеи.

— Тебе просто нужно больше практики, вот и все.

Мы оба замираем, довольствуясь тем, что между нами повисла тишина.