Бессильная

Имперец жестом указывает на широкоплечего мужчину с выпуклыми мышцами, которые видны даже сквозь строгий мундир, который он носит.

Брауни.

Он кивает, подходит ко мне и говорит глубоким голосом: — Это будет быстрее и гораздо менее болезненно для вас, если мы сделаем это по-моему.

Видимо, его способ заключается в том, чтобы подхватить меня на руки и понести, как неумелого ребенка. Его руки оказываются под моими коленями и вокруг спины, легко прижимая меня к себе, пока мы проходим через большие двери и выходим в коридор.

Мой первый инстинкт — закинуть ноги ему на плечи и взять его в удушающий захват, а затем повалить его на пол. Но это было до того, как мой более умный, более стратегический инстинкт напомнил мне, что это то, чего я хочу, то, что я должна сделать."

"Поэтому я проглотила свою гордость и позволила ему нести меня. Пусть он идет по каждому коридору со мной на руках, а вокруг нас гудят десятки Имперцев. Я сдерживаю улыбку, когда они едва заметно косятся в нашу сторону.

Не успеваю я опомниться, как Имперец укладывает меня на кровать, ворча что-то о том, что нужно послать за Целителем.

Я жду, пока звук его шагов отдалится, и только после этого спрыгиваю с матраса и распахиваю дверцы своего гардероба.

Я продираюсь сквозь платья и модные тренировочные костюмы к полке в глубине. Там аккуратно сложены брюки и удобные рубашки — дело рук Элли и ее постоянной уборки. Протягиваю руку под стопку хлопчатобумажных рубашек, и мои пальцы нащупывают знакомую грубую ткань.

Сердце сжимается, когда я достаю жилетку, которую прятала.

Его оливковая ткань тусклая, но я никогда не видел ничего более совершенного. Я провожу пальцами по карманам, расположенным как внутри, так и снаружи жилета, что делает его идеальным аксессуаром для вора.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем надеть его поверх своего обрезанного танка, который теперь покрыт пятнами пота. Затем я беру новые ботинки и уже собираюсь надеть их, когда дверь со скрипом открывается, и в ней появляется крепкий мужчина, который может быть только Целителем.

 — Я слышал, вы были ранены?

— Да, — пролепетала я и, спотыкаясь, направилась к нему. — Это моя нога.

— Понятно. — Мужчина подходит и жестом предлагает мне сесть на кровать. Я подумываю вырубить его, но решаю сначала воспользоваться его быстрым заживлением. Он осторожно берет мою ногу в руки, и я наблюдаю, как его пальцы танцуют по зазубренным порезам, ползущим вверх по лодыжке. Воспоминания об отце нахлынули на меня, причиняя больше боли, чем рана.