— Дело не в самих землянах, — сказал он, уверена, тщательно подбирая слова, — дело в вашем правительстве. Политика.
Я нахмурилась:
— Все еще не понимаю.
Взгляд Александра пробежал по кабинету, словно пытался за что-то «зацепиться» и в очередной раз перевести тему, чтобы уйти от ответа. Я терпеливо ждала, когда же до него дойдет, что я абсолютно серьезна.
Кажется, понял.
— Эту политику Земля начала еще в шестисотом году, — год начала «Тринадцатилетней войны», — и продолжает ее до сих пор.
Поддерживает ваш патриотизм, так сказать.
Я моргнула. О чем он? Как может лондорец знать о политике моей планеты больше меня?
— И что же наше правительство от нас скрывает? — со скептицизмом в голосе поинтересовалась я.
Александр смерил меня взглядом и спокойно констатировал:
— Мы поссоримся.
— Почему?
— Потому что ты мне не поверишь.
Еще загадочнее. До сих пор Тайлер был единственным, кому я верила безоговорочно. Что такое он мог сказать, чтобы я решила, что он лжет?
— Позволь мне самой решать, — твердо ответила я.
Я слезла с его колен, отошла и уселась на краю стола, чтобы лучше его видеть. Александр тоже встал, прошелся по кабинету.
Я давно заметила, что когда он думает, начинает расхаживать взад-вперед. Что же теперь? Снова подбирает слова, вот что!
— Что послужило поводом к «Тринадцатилетней войне»? — спросил он меня очевидный, как мне казалось, факт.
Я пожала плечами, не понимая, к чему это сейчас.
— Лондор напал на пассажирский лайнер «Одиссей». На борту было двести человек.
— Двести двадцать один, — поправил Александр, ясно давая понять, что осведомлен об этом событии лучше, чем я.
— Хорошо, — я начала злиться, — двести двадцать один. Какое это имеет принципиальное значение?
Расхаживающий до этого Тайлер поравнялся со мной, сидящей на столе, и остановился прямо напротив.
— Значение имеет то, что не лондорские истребители сбили «Одиссей».
Я замотала головой. Это же бред, полнейший бред. Об этом даже написано в учебниках истории: лондорцы сбили «Одиссей», Земля объявила войну.
— Тогда кто? — я с вызовом вскинула подбородок. — Карамеданцы? Альфакритяне?
Александр все еще стоял передо мной, заложив руки за спину. Он покачал головой:
— Не они.
— Тогда кто же?
— Земляне.
Это заявление вызвало у меня приступ хохота. Большей чуши я еще в жизни не слышала.
