Что он знал, и что имел в виду, я не решилась спросить. Язык словно намертво прирос к небу.
Тайлер быстро прошел по пустому коридору и отпер одну ему известную дверь. Очевидно, план здания он успел выучить наизусть.
Это оказалось складское помещение, заполненное какими-то ящиками и коробками. А в полу, действительно дверца от люка.
Александр запер дверь изнутри и, наконец, с омерзением отбросил от себя обрубок руки.
— Они скоро будут здесь, — спокойно сказал он, — ты должна поторопиться.
Я как раз подошла к люку и рассматривала на нем замок.
Его слова словно обухом ударили меня по голове.
Я резко обернулась.
— Что значит: ты?!
Кажется, я кричала, но уже не отдавала себе отчета.
— Ты значит ТЫ, — Александр прислонился спиной к стене, возле которой стоял, и медленно начал сползать по ней на пол.
Я подбежала к нему, грохнулась на колени рядом, схватила за руку — ледяная!
— Ты не можешь… — я не договорила, что он не может, просто не может, и всё. Так не бывает, такие, как Александр Тайлер бессмертны, им везет до последнего, это их враги умирают, это…
— Миранда, — голос все еще спокойный, и как ему только удается, — ты знаешь, как я не люблю сдаваться, но сейчас я не могу.
Я не выживу. И если ты сейчас попробуешь потащить меня за собой, то ты тоже не жилец.
— И что? — с вызовом выкрикнула я. — Я лучше умру с тобой!
— Не кричи.
— Я буду кричать! Я…
— Ты справишься, — Александр ласково погладил меня по волосам. — Ты сильная, и ты справишься.
Ты должна добраться до Рикардо, ты должна выжить. Ради меня.
Я перехватила его руку, прижалась щекой к ладони.
— Я не смогу тебя бросить.
— Так надо. Ты знаешь, что такое игольник, и я знаю.
Я знала. И понимала, что Александр прав, ему оставалось жить максимум час, а передвигаться самостоятельно он не может уже. Мне вообще было страшно представить, какую боль он испытывал в этот момент и какой силы воли ему стоило вот так спокойно со мной говорить и меня же утешать.
— А… Черт… — Тайлер все же выругался и принялся вынимать линзы.
— Что ты делаешь? — простонала я, в этот момент желая одного — умереть раньше него.
— Убираю линзы, — спокойный ответ. — Они ведь тебе не нравятся.
Я поняла, что истерически смеюсь только несколько секунд спустя.
— Уходи, ты сможешь, — снова попросил Александр.
Я молчала, смотрела в лицо самого прекрасного человека, которого я когда-либо знала, и просто пыталась запомнить каждую его черточку.
