Я почувствовала, как у меня задрожала нижняя губа, как если бы я собиралась заплакать, но слез по-прежнему не было. Даже боли не было. Только пустота.
Снова заговорил отец:
— Мы сообщили правительству Лондора, что отказываемся от родства с тобой, и не приедем на судебный процесс. Земля также отправила официальное письмо, в котором передает твою дальнейшую жизнь и судьбу на усмотрение лондорского суда и правительства. У нас больше нет дочери, а у тебя больше нет Родины, — после чего изображение погасло, стена снова стала зеркальной, и я могла видеть лишь свое отражение.
Неужели женщина напротив это я? В зеленой тюремной одежде, затравленным взглядом и черными кругами под глазами? Это? Та, за внимание которой дрались мужчины и к которой ревновали и завидовали женщины? Это я?
Да, теперь я такая.
Я отвернулась, не в силах больше смотреть на себя.
Еще в «Архивах» Альфа Крита я поняла, что потеряла свою Родину навсегда, но я никогда не думала, что можно потерять родителей. Семья казалась мне чем-то незыблемым, вечным, нерушимым.
Эшли, знакомый со мной всего полгода, был готов рискнуть карьерой и репутацией ради меня, а мои родные папа и мама…
До этого момента я думала, что заслужила все, что со мной случилось. Кажется, теперь я получила сполна.
Дверь отворилась, и на пороге появился пожилой мужчина в белом врачебном халате.
— Добрый день, лейтенант, вы готовы к беседе? — спросил он.
Он издевается? Показал мне такое видео, а теперь хочет мило беседовать?!
Мне казалось, в этот момент я была не готова ни к чему.
Со смертью Александра я потеряла часть себя, свои надежды на будущее и само будущее, но только что я потеряла действительно все, что связывало меня с этим миром.
— Беседуйте, — равнодушно разрешила я.
— Меня зовут доктор Шрайт, — представился психиатр (а это не мог быть никто иной) и сел с противоположной стороны стола. — Могу я обращаться к вам «Миранда»?
— Нет.
Мохнатые седые брови доктора поползли куда-то на лоб. Такого ответа он не ожидал.
— Хм. Что ж… Тогда как мне к вам обращаться? Лейтенант?
— Морган, просто Морган.
— Хм, — повторно хмыкнул Шрайт и что-то записал в планшете, который принес с собой. — Хорошо, Морган, расскажите мне, что вы почувствовали, когда просмотрели данное сообщение? — легкий кивок в сторону зеркальной стены.
— Ничего, — я смотрела не него в упор.
Доктор моргнул.
— Совсем ничего? — его тон приобрел те оттенки, которые обычно появляются в разговоре с умственно отсталыми или совсем маленькими детьми.
