Бестия в академии Драконов. Избавиться и не влюбиться

Не надо быть магом, чтобы понять, кто именно явился ко мне в номер.

Сначала я привстала, потом снова села, затем вскочила с кровати, но далеко не ушла, застыв на полпути к двери. Сердце вновь заколотилось как сумасшедшее, а я заметалась, пытаясь понять, что делать.

Стук повторился.

– Меган, открой, пожалуйста.

Калеб. Ну, конечно, Калеб. Кому еще являться ко мне в номер поздно вечером.

Та-а-ак, Меган, успокойся! Это ничего не значит… может… может, он за пальто пришел! Точно! Он пришел за пальто!

Поправив волосы, я запахнула полы халата и бесшумно подошла к двери.

– Пришел забрать пальто?

Хотела спросить насмешливо, но не вышло. Голос предательски ломался и дрожал.

Мужчина смотрел на меня. И чем дольше смотрел, тем сильнее вытягивался его зрачок и тем ярче сверкали золотом глаза.

– Пришел, – хриплым голосом произнес он, делая шаг вперед.

Я невольно попятилась.

"– Пришел забрать… свое, – хлопнув дверью, закончил Калеб, делая еще один шаг вперед.

И на этот раз я не отступила.

Все гневные слова (ничего у него тут нет и быть не может, ну кроме пальто, разумеется!) так и остались несказанными.

Дракон, подавшись вперед, схватил меня за руку, рывком притянул к себе, с силой впечатав в грудь, и припал к моему рту в безумном голодном поцелуе. И этот поцелуй был таким ярким и сумасшедшим, что все вопросы и сомнения просто растворились под натиском обоюдоострого наслаждения.

Слабо застонав Калебу в губы, я обхватила его за шею, прижимаясь так тесно, насколько возможно.

Этот поцелуй, прикосновения, сбивчивое рваное дыхание и дрожь по телу говорили больше тысячи слов. Именно они показывали то, в чем мы боялись признаться даже самим себе, – желание! Безумное, бесстыдное, откровенное и очень-очень жгучее. Такое сумасшедшее и головокружительное, что было даже немного страшно затеряться в нем, потерять себя.

Встав на цыпочки, я зарылась пальцами в его густые светлые волосы, а наши языки сплелись в страстном танце.

Этим мужчиной невозможно было напиться. Им нельзя было надышаться. Его нельзя было забыть. Хотелось еще, еще и еще. Целовать, обнимать, касаться и позволять все что угодно.

Никаких запретов, никаких сомнений и уязвленной гордости вперемешку с гордыней. Я готова была уступать ему, готова была покориться сильным рукам и порочным губам.

Но это совсем не означало, что я стану пассивно стоять.