Бесценная белая женщина

Несмотря на то, что уже было взрослой и самостоятельной женщиной, как дело приближалось к постели, всегда вспоминала слова мамы:

— Наташенька, хороший мужчина не тот, кто предлагает усладу на одну ночь, а тот, кто способен за это наслаждение нести ответственность.

— Мама, ну, насмешила! Кто сейчас берет ответственность за отношения. Одним днем легче жить,

— весело смеялась Наташа.

Но мама оказалась права. Как-то получалось, что все попытки Наташи завести себе мужчину, сводились к нулю. Нет, девственницей она не была — это уж совсем нонсенс в современной жизни.

Еще студенткой, на одной из вечеринок, лишил ее этого божественного дара подвыпивший однокурсник Женька Киселев. Он лежал на ней, дергая тощим задом, а Наташе хотелось в голос смеяться. До истерики. До воя во все горло. Даже боли не чувствовала. А когда Женька захлюпал носом от восторга, оттолкнула его от себя, испугавшись, что его незащищенное презервативом семя зародит в ней новую жизнь.

Ирония в том, что Женька как раз мог и хотел взять ответственность за свой поступок, да вот только Наташе он был не нужен.

— Ну, я вам сейчас устрою райскую жизнь! — шептала Наташа и старательно намазывала лаком пол у двери в соседнюю комнату.

Сначала возила кисточкой, получая истинное наслаждение от процесса, а потом решила ускориться. Вылила всю бутылочку на пол, кое-как размазала и сверху густо насыпала крупы. Встала и удовлетворенно оглядела результат своего труда. Пятно получилось знатное. Теоретически, человек, ступив ногой на колючие и скользкие зерна, должен был дернуться, попытаться найти чистое место, потерять равновесие и упасть.

Ну, а как случится в действительности, один Бог знает. Наташа даже немного пожалела, что не увидит.

Закончив работу, она наклонилась, чтобы забрать свои вещи и идти к выходу. Только сейчас она поняла, что не слышит храпа. Замерла. Приложила ухо к двери. Ни звука! Спиной она сделала два шага назад, наткнулась на кровать. Вскрикнула от боли. Испугалась, что разбудит Демина и Марину. Закрыла рот ладонью и подняла глаза: в просвете стоял Данила в одних трусах и, полусонно щуря глаза, смотрел на нее.

— Ик! — икнула Наташа.

— Я-я-я, ик, — к себе, — и рванула к выходу.

— Зря. Не выйдешь! — крикнул вслед Демин.

— Пошел ты, ик! Лесом!

Наташе до его слов нет дела. Вот она уже в коридорчике, дергает ручку, но та не поддается. Слышит: Демин бросился за ней. Грохот. Звон. За ним отборный мат.

Наташа трясущимися руками теребит ручку, но открыть дверь не может.