Бесценная белая женщина

— грек понимающе хохотнул.

— Правильно, она, — Демин поднял голову и столкнулся взглядом с насмешливыми глазами грека.

— Что за ерунда! Ты все искажаешь! Наташка мне нужна не для постельных утех.

Фраза выскользнула изо рта серебристой рыбкой, вильнула хвостиком и испарилась. А неприятный, как рыбий жир, осадок остался на языке. Демин осекся. Он понял, что его слова Алексу кажутся неубедительными и смешными. Он будто оправдывался, как маленький ребенок. Грек приподнял одну бровь и хмыкнул. В его глазах так и светилась язвительная фразочка: «Ну-ну! Плавали — знаем!».

Потом он медленно перевел взгляд Демину на брюки и подмигнул.

— А может, давай, на пару развлечемся? Квартетом. Со сменой партнеров. Пробовал так?

— Стоп! Ты о чем сейчас подумал? Извращенец чертов! — Демин с трудом подавил желание ударить грека. — С этим у меня проблем нет. И потребностей блудливых тоже.

Демин почувствовал, как по коже пробежал мороз. Он зябко повел плечами, пытаясь справиться с омерзением, вдруг нахлынувшим на него.

Картина, где грек лежит на Золотаревой, мгновенно вспыхнула в мозгу и вызвала такую ярость, что Данила опять еле сдержался, чтобы не двинуть хорошенько кулаком в ухмыляющуюся физиономию.

— Понятно, — протянул Алекс, прихлебывая кофе.

— Ничего тебе непонятно. У меня к Золотаревой серьезное дело.

— Я и говорю, что ясно. Просто пошутил. Не кипятись! Я даже не представляю, как с такой женщиной можно в постели оказаться. Фу! — Алекс передернул плечами.

Демин недоуменно посмотрел на него: уже несколько раз Алекс сказал, что с Золотаревой в интимном плане что-то не так.

Но Данила помнил сегодняшнюю ночь. Ее жаркие стоны и всхлипывания, выгнутое дугой тело, прерывистое дыхание. На его взгляд, Наташка — обычная женщина традиционной ориентации.

Стоп! А вдруг… Демин похолодел. Может, она потому так от него шарахается, что ее интересуют только партнерши? Нет! Ерунда! Лесбиянки так не реагируют на обнаженное тело мужчины. Он вспомнил частое дыхание Наташки и громкие удары сердца, когда он утром прижал ее к стене.

В ее глазах явно светилось желание, а не отвращение. Она на сто процентов нормальная баба. Но тогда что не так?

— Говори, что тебе Золотарева сделала?

— Ты не поверишь! — голос грека стал тише и завибрировал от волнения. Демин почувствовал неприязнь и невольно отодвинулся, но слух напряг. — Она сказала, что ее бабка — вампир. И мама тоже. Ее даже в психиатрии лечили от приступов вампиризма. А сама Наташа уже пробовала кровь животных.