Бесценная белая женщина

А дальше… зеркала закружились в сияющем хороводе, сводя с ума и парализуя сознание.

Дальше был секс. Горячий, шумный и безрассудный. Никаких алмазных пещер и нефритовых стержней. Никаких нежных касаний, томных лобзаний, призывов к тишине и напоминаний об опасности. Просто секс, окружённый со всех сторон зеркалами, в которых мелькали то нога, то рука, то запрокинутая голова, то напряженная шея с бьющейся жилкой.

Покачивались на крючке для сумок розовые трусики, отброшенные в сторону. Горячие ступни топтали юбку-гофре и белые шорты, соскользнувшие с нетерпеливых бедер Демина.

Из кружевного бюстгальтера выскользнула грудь и удобно устроилась в широкой ладони. Кожа, по которой от каждого прикосновения волнами пробегала дрожь, била током и обдавала сухим жаром в трепетные пальцы. Из горла Наташки то и дело вырывались сдавленные всхлипывания и стоны, и тогда Демин глушил их поцелуем.

Когда последние движения закончились, любовники услышали, что в кабинку стучат.

Не разжимая объятий, они замерли.

Наташа посмотрела круглыми глазами, ещё покрытыми серой дымкой, на Демина, и он приложил палец к губам

Голос служащей отчаянно вибрировал на высокой ноте и повторял:

— Madam, madam! What happened?

— Ничего! Все в порядке! — ответила Золотарёва с придыханием, потом свела брови к переносице, напряглась и повторила уже спокойнее то же самое по — английски. — Nothing. Everything is ok!

— The help is necessary?

— No! Sorry!! Извините, помощь не нужна.

Каблучки стали удаляться.

Парочка нарушителей спокойствия облегченно вздохнула, но двигаться пока боялась.

— Кажется, ушла, — раздался возле уха горячий шепот Данилы. — Золотарева, а ты знойная штучка. Может, повторим?

— С ума сошел? — чуть не захлебнулась от возмущения Наташа, почувствовав шевеление у своих бедер. — Отпусти меня.

— Я тебя не держу. Это ты в меня вцепилась.

Наташа подняла на него глаза: Демин стоял, тесно прижавшись к ней всем телом. Его руки упирались в одно из зеркал, возле которого она стояла.

Она перевела взгляд и увидела в отражении напротив слегка загорелую спину мужчины, плавно переходившую в упругие ягодицы. Именно на них сейчас уютно лежали ее ладони. Начало приходить осознание только что сотворенного действа. Щеки порозовели. Наташа, будто от огня, отдернула руки. Глаза заметались по стенкам кабинок.

— Там, в сумочке, сзади тебя, салфетки. Дай мне! — прошептала она, стараясь не встретиться с ним взглядом.