Бесценная белая женщина

Демин поднял глаза и увидел, что грек нервничает. «О, чует кошка, чье сало съела». Довольный произведенным эффектом, он решил еще больше накалить обстановку и насмешливо ответил:

— Она моя давняя любовь.

Алекс положил вилку и нож, но не рассчитал силу, и столовые приборы звонко ударили по тарелке. Он вздрогнул, схватил бокал с вином, стоявший на столе, и выпил залпом. Заерзал.

Демин видел, как по щеке от виска скатывается капля пота.

— Прости, я не знал. Ты же не сказал, что с девушкой. Хотя, погоди. Как получилось, что вы приехали на пляж по отдельности?

— Поссорились, вот Наташка и убежала, — солгал Демин.

— А что это у тебя? Креветка? Ты где морепродукты взял?

Не дожидаясь ответа Алекса, он сунул вилку с тарелку грека и утащил с нее креветку.

— М-м-м, как вкусно! Еще можно взять.

— Конечно, бери. Я больше не хочу, — придвинул тарелку Алекс.

Демин заметил, что у него подрагивают пальцы.

— А что ты волнуешься? Если ты ничего не делал, а с Наташкой у вас было полюбовно, я с ней разбираться начну.

Но если ты, Алексашка, ручонки свои распустил, куда не следует, придется на ним настучать хорошенько.

Демин говорил тихо и медленно, четко произнося каждое слово. Он давно понял, что кричать и бесноваться бесполезно. Мелкие паразиты уважают только холодный и властный тон: господин — холоп. А то, что Алекс слаб характером, он понял сразу: слишком много суетился, слишком много общался. Таким говорунам сложно найти постоянную привязанность. Они, как бабочки, порхают с цветка на цветок, ни с кем не задерживаясь надолго.

Зато и от проблем бегут, как от огня, чтобы не разбираться. Их общение поверхностное, любые отношения они создают непрочные. Так, поболтали, переспали — и все.

А вот с Золотаревой у этого щегла что-то явно не срослось. Демин тоже отложил вилку, но нож оставил в руке. Данила поднял его, посмотрел на свет, вытер салфеткой. Еще раз посмотрел, дохнул на блестящую поверхность. Тщательно вытер. Казалось, он не обращает никакого внимания на соседа по столу.

Грек боялся пошевелиться и следил за манипуляциями с ножом.

Он первый не выдержал и нарушил молчание:

— Если ты думаешь, что я Наташеньку насильно в номер привез, то ошибаешься. Я спас ее от назойливого водителя.

— Не понял? — с ножом в руке застыл Демин и поднял на грека глаза, которые из синих сразу стали почти белыми. В минуты наивысшего волнения, когда Данила изо всех сил сдерживал бешенство, они светлели и приобретали такой странный оттенок, что казались кусками льда.