– Доедай и на кухню пойдем, там поговорим, а потом уже все вместе будем чай пить.
На кухне Ирина притворила дверь, опасливо покосилась, не идут ли дети, и закурила.
– Петя меня не ругает, но и не приветствует, что я курю, а уж от детей вообще прячусь. Если они учуют, скажем, что это ты курила. Хорошо?
Варя вдруг вспомнила, как на втором курсе, когда она уже съехала к мужу в съемную квартиру и пришла в общежитие в гости к девчонкам, комендантша застукала Ирку за курением на лестнице. Тогда это считалось страшным грехом, за которым следовали не менее ужасные кары.
Из института исключить, конечно, не могли и из общежития выгнать тоже, но жизнь усложнялась капитально.
Пришлось сказать, что курила Варя, и она неумело прятала всунутый ей в руки бычок за спину и выслушивала вопли комендантши, которая сделать-то ничего не могла. Не жила здесь Варя больше. Комендантша, конечно, грозилась после этого Варю в общежитие не пускать, но потом как-то все рассосалось. И вот, больше двадцати лет прошло, а ничего, оказывается, не изменилось.
Ирка посмотрела на ее лицо и прыснула, видимо, тоже вспомнив ту давнюю историю.
– Рассказывай давай.
Пока Варя говорила, она внимательно слушала, периодически сильно и глубоко затягиваясь своей сигаретой. Потом потушила окурок, хорошенько промочила его под струей воды, выбросила в ведро, помахала рукой, выгоняя дым в раскрытое окно.
– Ир, что ты молчишь? Скажи что-нибудь.
– А что мне тебе сказать? – удивилась Ирка. – Я и двадцать лет назад не поняла, почему ты от своего Миронова в Америку убежала.
Он же был весь из себя положительный и к тебе очень хорошо относился.
– Вот. – Варя вдруг горько рассмеялась. – Ир, а ты знаешь, ты же первый человек, который, сам того не желая, сформулировал суть проблемы. Виталий с самого начала очень хорошо ко мне относился. И это все, понимаешь? Он меня никогда не любил. По-настоящему не любил, как сейчас любит эту свою Лену. Он шел к своей цели, и ему просто было удобно, что жена рядом. Домой возвращаешься с дежурства, а там белье постирано, еда приготовлена, женщина под боком.
А мне эмоций хотелось, я же актрисой себя считала, мне нужны были страсти, ревность, огонь… Вот я и уехала. От ровного стерилизованного хорошего отношения.
– Ну, хорошо. Ты приняла решение и уехала. Потому что у тебя тоже была мечта, и не твоя вина, что с его мечтой она никак не коннектилась. И что теперь? Прошло двадцать лет. Он свою мечту исполнил, да еще и настоящую любовь, как ты говоришь, нашел.
