Если это совместное имущество, то ровно половина принадлежит Виталию Александровичу. Из этой суммы он должен вернуть Варваре Алексеевне половину вложенных ею в недвижимость и кредит средств. Она внесла сто двадцать пять тысяч плюс проценты по кредиту, это пятнадцать тысяч долларов в год, за минувшие восемь лет она заплатила сто двадцать тысяч. Значит, он должен ей компенсировать примерно сто двадцать пять тысяч долларов. Из его части стоимости квартиры остается ровно половина.
Я как завороженная следила за расчетами, которые появлялись на бумаге.
Для меня все эти суммы были совершенно астрономическими, существующими в другом галактическом измерении и не имеющими никакого отношения ко мне."
"– Идем дальше, – невозмутимо говорила Марина. – Просрочка банку на данный момент составляет сто тридцать пять тысяч, из них Виталий Александрович при самом неблагоприятном раскладе должен будет погасить шестьдесят семь с половиной тысяч. Остается пятьдесят семь пятьсот. И банку они на двоих останутся должны еще сто семьдесят пять тысяч.
В счет погашения долга он отдает оставшиеся деньги и остается в минусе на тридцать тысяч долларов. Другими словами, при самом неблагоприятном раскладе он теряет только эту сумму, а вот милейшая Варвара Алексеевна после того, как рассчитается со всеми долгами, останется без квартиры. И профит ее составит двести двадцать тысяч долларов, из которых она большую часть потратит на своих адвокатов.
– По договору она отдаст восемьдесят процентов, – согласилась я.
– Это Костя выяснил.
– То есть, устроив бывшему мужу неприятностей на тридцать тысяч долларов, она потеряет квартиру в Бостоне и останется примерно с полтинником на кармане. На мой взгляд, овчинка выделки не стоит. Это я и хотела ей объяснить. Она-то в экономике совсем ничего не понимает. И это, замечу, самый благоприятный расклад, который я, скорее всего, отобью. Потому что мой клиент о кредите не знал, согласия на него не давал, квартирой не пользовался и на нее не претендует.
Да, предсказать, как поведет себя американский суд, было совершенно невозможно. И у нас-то в стране, в рамках правового поля, в котором я проработала почти двадцать лет, имущественные споры, как справедливо заметила Машка, это игра в русскую рулетку, а уж за океаном, с его специфическим представлением о справедливости, тем более. Но да, Виталий рискует не самой большой суммой даже в случае неприятного для него решения.
