Впрочем, судиться-то собиралась не я, а Миронов, у которого денег вполне должно хватить и на Павлова тоже.
– Решать, конечно, Виталию, – дипломатично сказала я, – но если он меня спросит, то я порекомендую ему Марину Ракову. Ее услуги стоят гораздо меньше, потому что она не так известна, как Павлов, но адвокат она прекрасный. И для Натки с Таганцевым уже два дела выиграла. Одно – об усыновлении Настюши, а второе, когда они с Клюшкиными судились по поводу ТСЖ в моем «РАЙ-ОНе».
– Я тоже люблю, когда Ракова в процессе участвует, – согласился Дима.
– Все так интеллигентно, логично, четко. Любо-дорого слушать.
Они с Машкой ушли, а я стала убирать со стола, про себя улыбаясь тому, что у Димы уже появились свои «любимые» адвокаты. Работает без году неделя, а уже успел набраться опыта. Молодец парень, вот никогда я в нем не сомневалась.
– И все-таки мужчина должен содержать женщину, которую он когда-то любил, – вынесла свой вердикт Анечка, которая даже и не думала мне помогать, а продолжала сидеть за столиком с чашкой чая в руке.
– Никто никому ничего не должен, – парировала я чуть раздраженно. Моя новая помощница раздражала меня все больше, и я ничего не могла с этим поделать. – Женщина – не бессловесная кукла. Ее не покупают, внося депозит. И она должна вносить равный полноценный вклад в семью. Кто-то делает это деньгами, кто-то свободным временем, создавая и обихаживая дом, в котором живет семья. И если люди расстаются, то в память о том времени, когда они были вместе и любили друг друга, они должны сохранить человеческие отношения, и это касается обеих сторон.
Мужчина – не дойная корова.
– Как-то старомодно вы рассуждаете, Елена Сергеевна, – фыркнула Анечка. – Вам просто повезло, что вы встретили своего Миронова и он так на вас запал. Но и вы ведь подстраховались на будущее. Ребенка родили, чтобы быть уверенной в том, что даже если он вас променяет на кого-то помоложе, то без денег вы точно не останетесь. У каждой своя страховка.
От подобной наглости я даже онемела.
– Ты что, считаешь, что я родила сына в качестве страховки на будущее? – спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.
– Конечно. А зачем бы вы еще его рожали, в сорок-то лет? Рисковать здоровьем, портить фигуру… И все это ради того, чтобы погрузиться в круговерть с пеленками и памперсами?
– Ты знаешь, а мне тебя жаль, – задумчиво проговорила я. – В моем старомодном мире детей заводят потому, что хотят их. И радуются им, потому что в них и заключается счастье.
